Венчурные инвестиции

Город золотой

КОГО ПРИНИМАЮТ НА ПОСТОЙ В ПЕРЕДОВОМ РОССИЙСКОМ ИННОГРАДЕ И ЧЕГО ЖДУТ ОТ НОВОЙ ПРОПИСКИ САМИ РЕЗИДЕНТЫ СКОЛКОВА — КРУПНЫЕ ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ КОРПОРАЦИИ И НЕБОЛЬШИЕ ИННОВАЦИОННЫЕ ФИРМЫ.

Государство показало, что умеет продавать проекты на уровне котлована куда более успешно, чем девелоперы рынка недвижимости. В будущем наукограде пока нет ни одного готового здания. По планам, первое строение в форме куба появится лишь месяцев через семь–восемь. Однако ведущие российские и зарубежные компании уже делят «квартиры», торопятся получить дипломы резидентов и партнеров Сколкова.

Если такие гиганты, как IBM и Siemens, устремляются вдруг в том или ином направлении — значит, и всем остальным следует двигаться туда же. Дружно, в кильватерном строю. И все-таки попробуем разобраться, зачем именно крупным (и не очень) предприятиям статус сколковского резидента. И каковы могут быть ожидаемые результаты участия в этом амбициозном проекте.

Центр притяжения

Сколково — многогранный символ новых устремлений России, словесное описание которого немыслимо без таких терминов, как «модернизация», «инновации», «конкурентоспособность», «трансфер технологий», «венчурное инвестирование». Общий вектор понятен и практически не вызывает споров. Другой вопрос, что получится на этапе реализации.

Одна из ключевых задач иннограда Сколково — стать гравитационным центром, препятствующим оттоку лучших исследователей и ученых из страны, а в идеале — центром притяжения научных и технологических кадров со всего мира. Таким, как американская Кремниевая долина.

Первые же попытки проложить модернизационный курс на новой дорожной карте России, предпринятые несколько лет назад, привели к весьма грустным выводам. Оказалось, что умные и трудолюбивые отечественные таланты не умеют работать с интеллектуальной собственностью и боятся выводить даже запатентованные изобретения на рынок в России, предпочитая продавать результаты своих изысканий за рубеж. Последовавшая затем попытка вскрыть причины массового бегства умов и идей из страны позволила сделать важный вывод: у нас попросту отсутствует внятная и развитая экосистема, способствующая не только коммерциализации инноваций, но даже появлению их на свет. Как следует из материалов Национальной Ассоциации инноваций и развития информационных технологий, с 1992 года по сей день из России эмигрировало более трех миллионов (!) ученых и специалистов. Причем за кадром прочитывается: лучших. Ну или уж как минимум — не худших. Тех, кто сумел интегрироваться в новой среде и подтвердить соответствие своих профессиональных кондиций требованиям и вызовам «экономики знаний». Символичным стало и присуждение Нобелевской премии в 2010 году ученым, покинувшим Россию.

Попытки исправить положение позволили добиться некоторого оздоровления ситуации. Удалось запустить маховик поддержки инноваторов по каналам Российской венчурной компании. Активизировались частные инвесторы. Есть о чем отчитаться и у РОСНАНО, и у других институтов развития. Однако центром (или как минимум венцом) конструкции, по замыслу архитекторов модернизации, должен стать именно сколковский проект.

Остановить бегство интеллектуального капитала. Сформировать сервисную, финансовую, законодательную и «идейную» инфраструктуру инноватики. Сделать Россию страной, привлекательной для инвесторов и предпринимателей, ученых и исследователей из других государств. Стимулировать внутренний спрос на передовые решения. Обеспечить интеграцию отечественных центров разработки в глобальный мейнстрим. Наконец, превратить сырьевую страну в современную державу, сила которой основана не на истощающихся природных запасах, а на конкурентных технологиях, компетенциях и прорывных идеях. Такова, вкратце, задача.

Инновации в общем смысле — процесс превращения знаний в деньги. На национальном уровне это означает: ВВП страны должен все в большей степени формироваться за счет роста продуктивности экономики знаний.

Обсуждение этого проекта идет настолько активно, что многие уже забыли: этой инициативе всего-то около двух лет. Идею в ноябре 2009 года сформулировал Дмитрий Медведев, дав соответствующее поручение правительству. А уже в марте 2010-го центром дислокации будущего наукограда было выбрано подмосковное Сколково. В совет попечителей, возглавляемый президентом, входят мэр Москвы Сергей Собянин, помощник президента Аркадий Дворкович, глава РАН Юрий Осипов, министры образования Андрей Фурсенко и экономического развития Эльвира Набиуллина, а также другие высокопоставленные чиновники и деятели науки.

Презентация инновационного центра состоялась на Всемирном экономическом форуме в швейцарском Давосе, а самостоятельное роад–шоу — в Италии, под руководством президента фонда «Сколково» Виктора Вексельберга. Совместный офис «Сколкова», Российской венчурной компании и РОСНАНО появился и в Крем­ниевой долине. Попутно о готовности стать резидентами начали заявлять известные компании. В том числе ведущие международные корпорации.

Когда этот номер «Бизнес-журнала» выйдет в свет, скорее всего, станет известно имя уже сотого резидента.

Так кто же они, будущие обитатели наукограда, чего ждут от участия в проекте и каковы, собственно, «жилищные условия»?

Портрет резидента

По словам руководителей наукограда, предоставить помещения имеющимся и будущим резидентам, а также партнерам Сколково сможет не ранее 2014 года. При этом ожидается, что уже к концу 2011-го «вид на жительство» получат от 250 до 350 предприятий.

Все компании распределены по кластерам. Действующих пока четыре — кластер биомедицинских технологий, энергоэффективности, ИКТ и ядерных технологий. Причем кластер в структуре Сколкова — не столько набор компаний с соответствующей отраслевой специализацией (это скорее следствие), сколько административно–экспертная команда, занимающаяся отбором интересных проектов.

Получить статус резидента Скол­кова сегодня могут только юридические лица, зарегистрированные в соответствии с законодательством РФ. Причем такое юрлицо обязано не просто работать в рамках подписанных с администрацией иннограда соглашений (то есть заниматься именно разработкой и коммерциализацией отобранных экспертами проектов), но и разместить свое представительство на территории центра инноваций до 1 января 2014 года. Наконец, в каждом проекте должен участвовать специалист, уже осуществляющий научную деятельность в авторитетном российском или зарубежном научно- исследовательском учреждении, что должно быть письменно задокументировано еще на уровне подготовки заявки.

Кому и почему отказывают? «Основные причины отказа можно разделить на две группы — научные и организационные, — поясняет советник президента фонда «Сколково» Александр Фертман. — С научной точки зрения проект рассматривается на предмет того, является ли он новым словом — или же это так называемая реплика, повторение того, что кто-то уже делал. Второй важный вопрос — является ли проект технически реализуемым и не противоречит ли физическим принципам. Если на один из этих вопросов большинство экспертов отвечает «нет» (например, усматривается противоречие основным физическим принципам), то мы в такой проект не включаемся. Вторая возможная проблема носит организационный характер, что связано с уставами компаний. В них не должно быть указано иных видов деятельности, кроме исследовательской и коммерциализации исследований». По словам Фертмана, даже невинное, на первый взгляд, упоминание в уставе «и другие виды деятельности, не противоречащие законодательству», может стать барьером на пути к статусу резидента Сколкова.

Крупные компании (такие как IBM, Microsoft, Nokia Siemens Networks, Cisco и другие), разумеется, имеют свои мотивы. В первую очередь лидеры глобальной экономики стремятся «быть в тренде», «держать руку на пульсе» новых идей, получая одними из первых доступ к перспективным проектам (а значит, в будущем — и к значительной прибыли).

Директор IBM по развитию Олег Бяхов говорит, что сотрудничество с наукоградом интересно для корпорации, поскольку лежит в русле глобальной стратегии развития:

— IBM принимает активное участие в инициативах, связанных с национальной повесткой дня – модернизацией, внедрением инноваций. Мы 18 лет подряд регистрируем наибольшее количество патентов в мире. Для нас важны технологическое лидерство и статус партнера этого проекта. Кроме того, для нас ценно, что в стране появляется инициатива, совпадающая с нашими стратегическими целями. Тем более что мы сейчас ищем интересные проекты для совместных исследований.

Почему ведущие игроки с такой легкостью подписывают соглашения со Сколковом «на этапе котлована»? В действительности здесь нет ничего удивительного. Крупные корпорации давно научились работать с «длинными» исследовательскими проектами. К тому же вся мировая практика создания интеллектуальной собственности, да и набирающая популярность модель открытых инноваций свидетельствуют: к этапу запуска иннограда полезно подойти не с аморфными идеями, а уже с почти готовыми решениями, находящимися на стадии технологических прототипов.

Обычно с момента формирования исследовательского проекта до создания технологического прототипа проходит от 12 до 24 месяцев, после чего продукцию можно начинать выводить на рынок: наступает период разработки коммерческих образцов. При этом правила игры выглядят вполне комфортными: подписание деклараций о намерениях дает будущим резидентам право инвестировать в наиболее привлекательные для них проекты (в том числе — совместно с государством, что значительно снижает риски). Кроме того, обмен верительными грамотами вовсе не обязывает компании рисковать значительными средствами, если привлекательных объектов вложений (идей, стартапов, прорывных технологических решений) среди предложенных не обнаружится.

Проблемы роста

Несмотря на мощнейшую PR-поддержку сколковского проекта, поток участников пока не выглядит равномерным. По крайней мере до сих пор наибольшую активность проявляли компании, действующие на рынке ИКТ и живых систем (прежде всего в сегменте медицины). Первые стремятся в инноград, следуя своей природе, открытости ко всему новому (информационные технологии постоянно пребывают в динамике). Вторые же скорее торопятся застолбить все возможные ниши, в которых может быть открыто финансирование.

Меньше всего участников пока претендует на работу в кластере ядерных технологий: только две компании получили статус резидентов этой ячейки.

— Это легко объяснить, — говорит Денис Ковалевич, исполнительный директор кластера. — Здесь две причины — объективная и организационная. Объективная состоит в том, что это вообще очень компактная и монопольная сфера. Рыночных, открытых для входа новых компаний секторов, в которых применяются ядерные технологии, не так-то много. В организационном же отношении кластер начал работать совсем недавно. В отличие от куда более наполненных кластеров ИКТ и биомедицинских технологий.

При этом ожидается, что уже до конца 2011 года в «ядерный» кластер будет принято не менее 30–35 организаций. Поданных заявок уже более 30, а помимо двух действующих резидентов процедуру одобрения успешно преодолели еще шесть участников.

Кстати, для привлечения внимания к кластерам их руководители собираются провести «большой концертный тур», в программе которого значатся встречи с учеными и представителями бизнеса в очагах развития той или иной отрасли.

Глава компании «Титан — информационный сервис» из Санкт-Петербурга Даниил Ищенко не скрывает, что сомнения по поводу выгод от участия в сколковском проекте у него были:

— ИКТ-кластер сегодня формируют компании, которые просто решили, что пойдут в Сколково. И пошли, плюнув на все предрассудки. Лично мои сомнения развеял Алексей Ситников, работающий в проекте создания иннограда. Мы столкнулись с ним в Корее, куда я ездил в командировку. И именно он убедил меня, что подавать документы — нужно. Любой бизнес и его развитие — это в первую очередь личные контакты. Что же, этот тезис еще раз подтвердился.

Один из мощнейших барьеров на пути не только инновационных разработок, но и всех без исключения коммерческих проектов в России — бесконечные бюрократические препоны, контрольные мероприятия, а в целом — способные задушить любую частную инициативу «чиновничьи объятия». Так что любые позитивные подвижки в этом смысле вызывают повышенный интерес: неужели все-таки можно обойтись без проволочек, задержек, волокиты?

— С момента подачи пакета документов до принятия решения прошел месяц, — вспоминает Даниил Ищенко. — Ну, может быть, чуть больше. А в конце, перед финальным этапом, система подачи заявок работала как часы. Мы получали не лаконичные ответы на уровне «это не так и это не так», а — с объяснениями, как сделать правильно. Так что работа шла очень конструктивно.

«Титан — информационный сервис» представил на суд экспертов иннограда проект собственной системы распознавания слитной речи Speereo. Уникальность решения — в возможности распознавать ранее не известные системе слова, а также с равным успехом — мужские, женские и детские голоса. Кроме того, разработка должна будет функционировать без связи с Интернетом («на клиентском компьютере»), обладать повышенной устойчивостью к шумам и помехам, а также другими свойствами, которыми пока не может похвастаться ни одна из аналогичных систем в мире. Ядро технологии уже создано и протестировано, причем не только в России. Однако для завершения проекта и его успешной коммерциализации требуются средства и экспертиза. Все это Ищенко и намерен обрести в Сколкове.

Многих резидентов привлекает и «перекрестное опыление» — продуктивное общение с такими же «активными и продвинутыми». Тем более что такого рода кумулятивный эффект уже демонстрируют ведущие инновационные центры мира: количество переходит в качество. Хотя ясно, что финансовый мотив остается все-таки доминирующим. Дмитрий Асонов и его компания «Корректорская лаборатория» шли к резидентству в Сколкове три месяца. «Для любой компании, занимающейся научно–исследовательской деятельностью, очень привлекательная вещь — государственно–частное софинансирование, — говорит предприниматель. — Для коммерческого инвестора вложения в доле с государством («50 на 50» или «25 на 75») также весьма привлекательны. Ведь речь идет о снижении рисков, часть которых берет на себя государство. В итоге нам легче получить необходимые ресурсы для реализации своих идей».

Кстати, полноценно переносить производство (в том числе «нематериальной» продукции, такой как программный код или новые рецептуры лекарственных средств) в Сколково никто из резидентов пока не планирует. Это и невыгодно, и неэффективно. Особенно если учесть, что некоторые компании, работающие в области биотехнологий, параллельно участвуют в создании региональных фармацевтических кластеров.

По словам Рахимджана Разиева, главы компании «Медбиофарм» из Обнинска, в регионе уже создан собственный проект — «Парк активных молекул», который планирует подписать соглашение с медицинским кластером Сколкова. Впрочем, никто не против появления соответствующих инфраструктурных объектов на площадке Сколкова. «Некоторые исследования можно проводить только в тех научных учреждениях, где имеется необходимая аппаратура, — рассуждает Разиев. — Поэтому многие объекты нужно строить с нуля, так как их в России просто нет».

Пока процесс формирования пула резидентов российского наукограда идет по плану. В целом все довольны. То есть как минимум организационные вопросы администрации проекта, похоже, удалось решить. А вот эффективность инициативы в целом можно проверить только на практике. И — со временем.

Мгновенно рассада не вырастает даже в теплицах. Включая рассаду инновационную. Известно, что главное качество для агронома — терпение. Придется запастись терпением и тем, кто ждет от Сколкова результатов. Включая самих резидентов.