Кризис первой стадии

ОБВАЛЫ НА БИРЖЕ МОГУТ И НЕ СТАНОВИТЬСЯ ПРЕДВЕСТНИКОМ КРИЗИСА В РЕАЛЬНОМ СЕКТОРЕ. ВСЕ ЗАВИСИТ ОТ ТОГО, КАК ПОВЕДЕТ СЕБЯ КРЕДИТНО-ФИНАНСОВАЯ СИСТЕМА.

В начале октября фондовые рынки во всем мире в очередной раз рухнули. Оживились разговоры о том, что новая волна кризиса в реальном секторе экономики не за горами. Но, скорее всего, быстро ждать стука в дверь не стоит. Во-первых, фондовые рынки вскоре после падения стали восстанавливаться, во-вторых, между биржевыми обвалами и падением производства в реальном секторе есть еще промежуточная стадия — кризис в кредитно-финансовой системе. Там сейчас пока возникло лишь некоторое напряжение, но не более того. Для адекватного анализа хода кризисов нужно понимать эволюцию хозяйства в целом и экономических потрясений в частности.

Кризисы были, есть и будут. Это, как ни печально, неотъемлемая часть экономики. Первые кризисы, похожие на современные, стали отмечаться примерно два столетия назад — в первой четверти ХIХ века. В те времена они регулярно случались каждый десяток лет. Сначала экономика проходила фазу бурного роста, в ходе которой незаметно накапливались диспропорции. Затем в один прекрасный день возникал кризис перепроизводства. Склады оказывались затоваренными, продукция не находила спроса. Заводы закрывались, работники оказывались на улице, в обществе происходили гигантские потрясения.

Для простоты восприятия представьте себе небольшой заводик, производящий бытовые изделия (сковородки, кастрюли и т. д.). Какое-то время производство растет, продукция раскупается. И вдруг спрос начинает испаряться. В обычной ситуации оживить его можно с помощью текущих мер: например, нарисовать цветочек на кастрюлях и чуть удешевить сковородки. Однако в кризис обычные меры не помогают. Нужно кардинально менять ассортимент, а для этого — и оборудование. Хозяин достает «заначку», припасенную на такой черный день, с трудом собирает недостающие деньги и обновляет основные средства производства. Все выживают, скрипя зубами и приспосабливаясь к новой реальности.

Исторически модернизация производства всегда так и шла — под ударами мучительных циклических кризисов. Постепенно в процессе эволюции хозяйственной жизни стали формироваться институты, позволявшие разрешать «противоречия развития» значительно менее болезненными для всех способами. Сформировались и окрепли кредитные отношения. Хозяин нашего условного завода постепенно переставал держать деньги в сундуке и нес их в банк. Деньги стали накапливаться в банках, которые на протяжении долгого времени оставались практически единственным типом кредитно-финансовых институтов. Постепенно стало возможным перестраивать производство за счет не только собственных, но и заемных средств. Наш заводчик (а точнее, уже его сын или внук) шел в банк, брал кредит, покупал новое оборудование и за счет дополнительной выручки постепенно расплачивался с кредитором.

Во второй половине ХХ века банки, с одной стороны, оказались потеснены специализированными институтами, с другой — их взаимодействие с экономикой стало гораздо разнообразнее, глубже и прочнее. Сейчас этот путь проходят все быстро развивающиеся страны, и Россия — не исключение. В XX веке в более зрелых экономиках при возникновении противоречий напряженность прежде всего ощущалась в кредитно-банковской сфере: возникал дефицит денег, росли кредитные ставки, появлялись неплатежи. Но массовых банкротств в реальном секторе уже не происходит. В худшем случае они наблюдаются только в финансовой сфере. Появляется и понятие чисто денежного кризиса, когда все проблемы замыкаются в кредитной системе, практически не затрагивая иных сфер хозяйства.

С появлением рынка ценных бумаг наступает новый этап эволюции. Создаются аналоги наших ПИФов, негосударственные пенсионные фонды, страховые компании, множество видов специализированных учреждений и так далее. Правнуки нашего заводчика привлекают деньги в свое производство уже разными путями. Они начинают выпускать ценные бумаги компании — акции, облигации... Когда производство процветает, люди охотно покупают эти бумаги, рассчитывая на рост стоимости акций и дивиденды. С течением времени формируется развитая и разветвленная кредитно-финансовая система. На фондовом рынке обращаются ценные бумаги сотен компаний, финансовые операции ведет несколько десятков типов кредитно-финансовых организаций. И теперь мы видим, что абсолютное большинство потрясений происходит на фондовом рынке, лишь изредка перекидываясь в другие сектора кредитно-финансовой системы.

Она выступает амортизатором и «разрешителем» противоречий, неизбежно возникающих в ходе развития экономики. В развитой экономике самый «черный день» означает просто серьезное падение (корректировку) курсов акций, не более того. В менее зрелой — лихорадит и банковскую систему. В странах же, где рыночное хозяйство только формируется, серьезные проблемы доходят до других секторов. Но постепенно все — финансовые власти, банкиры, бизнесмены и другие участники хозяйственной жизни — учатся антикризисному регулированию, и вся экономика становится более устойчивой.

Сфера денег и кредита — органичная часть рыночной экономики. И хотя уже полторы сотни лет в описании почти всех кризисов звучат слова о спекулянтах и кризисе спекулятивной модели экономики, нелепо думать, что стоит избавиться от фондового рынка и банковской системы — и все проблемы уйдут. Коммунисты устраивали такие эксперименты, и мы знаем, к каким катастрофическим последствиям это привело.

Сегодня фондовые рынки, как самый верхний слой, первыми реагируют даже не на возникающие трудности, а на проблемы, которые только могут появиться в производственном секторе. Если они не разрешаются, возникает напряжение в кредитно-банковской сфере. Если же и она не в состоянии разрешить возникшие противоречия, тогда шок продвигается дальше и затрагивает множество сфер хозяйства. Итак, первым «падает» фондовый рынок, затем банковская система, потом проблемы появляются и в реальном секторе.

Именно поэтому многомиллиардная поддержка кредитно-финансовой системы со стороны государства в период кризиса логична и необходима. Общемировой опыт показал: удержав от развала финансовую инфраструктуру экономики, вы существенно снижаете риски многих других болезненных процессов в хозяйстве. Этот опыт человечество выстрадало за последние полтора столетия.

Циклическое возникновение кризисов, к сожалению, реалия и сегодняшних дней. И для объяснения этого одних экономических понятий недостаточно. Хозяйством занимаются люди, и важнейшим фактором развития являются простые человеческие эмоции: эйфория и жадность, подавленность и страх. В периоды роста жадность побуждает людей набирать кредиты, разгонять производство и подстегивать спрос «подсаживанием» потребителя на кредитную иглу. «Покупай в кредит, наслаждайся, потом отдашь, все будет хорошо». Время от времени среди многих участников рынка случаются смены настроений. Приходит страх: «А вдруг не отдадут, а вдруг все будет плохо?» Такие мысли периодически посещают всех, но только тогда, когда подобные настроения овладевают массами, страх становится всеобщим. Жадность сменяется страхом, эйфория — подавленностью.

Пружина кризиса начинает раскручиваться с надстроечных институтов: сначала падает фондовый рынок, затем, если страх продолжает распространяться, возникают банковские кризисы, и только после этого проявляются спады в отраслях реального сектора хозяйства — а значит, наступает и полномасштабный экономический кризис. Нельзя рассчитывать избавиться от этих экономических закономерностей, вызываемых общественно-психологическими процессами, — по крайней мере до тех пор, пока мы не можем изменить природу человека…

Жадность, азарт, амбиции — вот что, в конечном-то счете, «виновно» как в возникновении кризисов, так и в существовании самого прогресса. Штука в том, что кризисы и прогресс — неразделимы. Не будь у людей этих качеств — не было бы кризисов. И спекуляций не было бы. И акций. И денег, и кредитов. Сидели бы на ветках — правда, и там имели бы свои кризисы. Конечно, хорошо бы жадности поменьше, трезвости побольше — да как этого достичь? Задача эта — стратегическая. Оптимистично говоря, на многие десятилетия.

Об авторе: Сергей Пятенко генеральный директор Экономико-правовой школы ФБК