Элементарная футурология

В УСЛОВИЯХ НАРАСТАЮЩЕЙ ТУРБУЛЕНТНОСТИ АДАПТИВНОСТЬ СТАНОВИТСЯ ОДНИМ ИЗ УСЛОВИЙ ВЫЖИВАНИЯ. МИР УЖЕ ИЗМЕНИЛСЯ, А МЫ ЕЩЕ НЕТ. И ЭТО БОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА.

Итак, закончился очередной «нулевой». Начинается — «первый». Нумерологи это обстоятельство связывают с чем-то новым. Так что самое время обратиться к футурологии. Попробуем охватить мысленным взором ключевые направления глобального характера, положение России по отношению к ним — и понять, какие возможности наша страна может извлечь из этих тенденций. Учитывая не слишком выгодную (на первый взгляд) стартовую позицию.

Забегая вперед, хотелось бы сразу, не откладывая, сформулировать основной вывод. Для того чтобы получить новый импульс к развитию, нам следует наконец-то избавиться от одной из главных иллюзий, которая на протяжении последнего века активно культивируется в России. Речь идет о пресловутом «особом пути», которым упорно следует страна, хотя «путь» этот мало чем отличается от постоянных попыток изобретения велосипеда. Как бороться с сомнительными доморощенными изобретениями? Одним из концептуальных рецептов я считаю необходимость учитывать общемировые тенденции. На уровне как страны в целом, так и отдельных ее образований. Это не означает ухода от самобытности, но требует отказа от самобытности мнимой.

Одним из важнейших процессов, происходящих на наших глазах, является очевидный переход рыночного пространства в виртуальное измерение. К сожалению, возможности этой новой реальности в России все еще недооценены. Мало того что по уровню развития технического парка, обеспечивающего существование виртуального пространства, мы значительно отстаем от остального мира. Мы еще и не научились пользоваться всеми благами «виртуализации», значительно отставая в этом смысле от развитых, продвинутых экономик. И прежде всего в сегменте реализации товаров нишевых, эксклюзивных — через Интернет.

Подобный способ организации продаж не только избавляет предпринимателей от расходов на дорогостоящую инфраструктуру (необходимую в рамках традиционной модели для обеспечения физической представленности товара), но и позволяет расширить рынок сбыта до бесконечности. Кроме того, полезно учитывать любопытную статистику: за последнее десятилетие продажи товаров немассового спроса в пять с половиной раз превысили объемы сбыта продукции массового производства. Получается, что все больше прибыли приходится на «странные» товары, которые с точки зрения «массового» маркетинга совершенно безнадежны в коммерческом смысле! Оказывается, продавать такие продукты в масштабах безграничного рынка становится выгоднее, чем заниматься локальными продажами ширпотреба. Кстати, глобальный конвейер уже начинает учитывать эту тенденцию: все чаще для продажи через Интернет выпускаются специальные «коллекции».

Другой новый (с точки зрения современности, разумеется, а не истории человечества) тренд, вызванный освоением виртуального пространства, — освобождение рынка от регулирования. Фактически мы становимся свидетелями реализации теории Милтона Фридмана, сторонника свободных рыночных отношений как двигателя агрессивного капитализма. Можно даже утверждать, что в виртуальном пространстве заново проигрывается история человечества. С этой точки зрения нынешняя Сеть переживает фазу «дикого капитализма»: Интернет пока абсолютно свободен, находится в стадии освоения и еще далек от передела, насыщения. Именно во Всемирной паутине обнаруживается высокий уровень демократии, что позволяет добиться самореализации даже тем людям, которые в реальном пространстве просто не могли представить себя в роли предпринимателей. Все это перекликается с наблюдениями футуролога Фрэнсиса Фукуямы, предсказавшего закат традиционных профессий, а также с прогнозами других визионеров, обещающих появление в скором будущем новых «междисциплинарных» специальностей. А фактически — людей, которые способны заниматься всем, универсалов.

Соответственно, можно с большой долей вероятности утверждать, что те страны, которые отстанут в освоении этого пространства, через 20–30 лет неизбежно обнаружат себя на обочине прогресса.

Параллельно (и вполне логично) развивается еще одна тенденция — «уплощение» мира, сокращение иерархических этажей во всех системах, включая отдельно взятые компании. Начинают появляться «плоские» организации, которым вполне достаточно двух основных уровней управления. Подобные структуры ближе всего к самоорганизующимся системам (о которых мы непременно поговорим в одной из ближайших колонок). Такие системы базируются прежде всего на человеческом капитале — людях высокого уровня развития, способных самостоятельно моделировать проекты, а также управлять ими с опорой на имеющиеся ресурсы. Функции компании, таким образом, сводятся преимущественно к аутсорсингу и сервисной модели.

Эта тенденция активно развивается во всем мире и сопутствует еще одному тренду, который в научном лексиконе принято именовать диссипативным процессом, предполагающим «расползание» различных стадий производства по всему миру, в том числе за счет аутсорсинга. Однако следует тут же оговориться: происходить это может лишь в границах достаточно развитого с правовой точки зрения пространства, защищающего его фигурантов от мошенничества. Для России эта тенденция также неизбежна. Особенно учитывая необходимость выживания «недоразвитых» компаний — организаций, которые в силу самых разных причин не уделяют внимания созданию внутренней корпоративной среды. Подобные игроки должны быть защищены законом, поскольку слабы по определению. Пока, к сожалению, законодательная база у нас несовершенна. По сути, закон уделяет достаточное внимание лишь коммерческой тайне в узкой трактовке. В итоге такие разновидности информации, как маркетинговые исследования и другие внутренние разработки, оказываются незащищенными, а границы компаний — весьма проницаемыми для мошенников от консалтинга.

Впрочем, этот эффект также является одним из признаков проявления «плоского мира». Как ни парадоксально, мир действительно развивается в сторону демократии, хотя, может быть, это заметно не сразу. Причина — в доступности (опять-таки благодаря Интернету) ранее закрытой информации. В конечном итоге все это может привести к изменениям «базового знания» человечества.

Между тем в невиртуальном пространстве обнаруживается куда больше опасностей, чем возможностей. Приходится учитывать не только обострение политической ситуации в мире, но и явную угрозу глобальных столкновений на религиозной почве. Тем временем ООН, по всем признакам, переживает не лучшие времена и приближается к критическому этапу своего развития.

Несмотря на все разговоры о «глобализации», цивилизация на самом деле раскалывается. Исламские государства двигаются к объединению, центростремительные интеграционные процессы постепенно охватывают африканский и латиноамериканский миры. Азиатские страны уже создали свою объединенную валюту, в стадии разработки находится и арабская. Нарастает дефрагментация по этническому признаку, что может привести к реальной угрозе конфликтов.

Разумеется, не следует замыкаться исключительно в теологических рамках. Предметом внимательного изучения должно стать скорее нарастающее противостояние различных культур и ценностей. Не только глобальный рынок, но весь мир в целом вступает в фазу турбулентности, которая всегда ведет к переделу сфер влияния и ресурсов. Похоже, мы имеем все шансы стать свидетелями практической реализации мальтузианства: любая нация рано или поздно начинает испытывать жгучее желание построить империю.

Еще одна тенденция, о которой говорят все футурологи, — актуализация хаоса. Все ближе времена, когда ход событий будет определяться непредсказуемостью, а не предопределенностью. Еще лет пять назад над такими прогнозами многие исследователи открыто посмеивались. А теперь все мы чуть ли не ежедневно говорим о неопределенности. Не случайно в Академии народного хозяйства сегодня один за другим идут мастер-классы и семинары, посвященные принципам принятия решений, контролю над поведением и срабатыванию мыслительных механизмов — в условиях неопределенности!

«Мир хаоса» уже существует и давно переступил порог нашего мира и нашего дома. Тем более что развивается он заметно быстрее «мира порядка», чему способствуют текущие события. А значит, если человечество не приучит себя работать с «тонкими» сигналами внешней среды, не выработает навыка принимать верные решения в условиях неопределенности и не научится в новом контексте контролировать свое психоэмоциональное состояние — оно попросту вымрет. Частным случаем станет вымирание компаний, не способных адаптироваться к условиям турбулентности. При этом следует понимать, что нарастающий хаос — не более чем эволюционный рычаг, способствующий выживанию сильнейших, а не катастрофа всего человечества. Разве что определение «сильнейший» соответствует теперь несколько иным параметрам, таким как мощность мышления.

В мире происходит очевидная смена парадигмы в сторону творчества, созидания как такового, в любых аспектах. Правда, Россия к этим процессам имеет пока весьма опосредованное отношение. А скорее, даже находится в контрфазе глобальной тенденции. Хотя бы потому, что у нас по-прежнему царит «парадигма» лени и «культуры потребления», тогда как международный контекст заставляет людей обращать все больше внимания на вопросы созидания. Убедительным примером может служить явный крен в сторону «зеленых» ценностей. Во многих странах экологическое сознание и поведение и все, что с ними связано, приобретает чуть ли не фанатический характер. Люди начинают испытывать удовольствие от сохранения природной среды. И тем самым от созидания нового мира, в котором можно существовать.

Еще один явный тренд имеет отношение к вопросам культуры. Появляются новые виды искусства, его границы расширяются, а формы самовыражения становятся все более многообразными. В рамках темы модернизации искусства трудно не упомянуть еще об одном прогнозе, сделанном футурологами. Речь идет о «новом языке», появление которого завершит нынешнюю эпоху ностальгии по классике (характерным признаком которой является засилье ремейков и обилие цитат, адресующих нас к Высокому Слогу прошлого). Но и здесь нас, к сожалению, ждет разочарование. Ленивое общество потребления не хочет прилагать лишних усилий в общении с искусством, в том числе литературой, кинематографом, театром. Мало того, это глухое «восстание масс» поддерживается разнообразными институциями. Культура начинает ориентироваться на «широкие слои», перенимает их язык, а в результате формирует очередной виток деградации общества. Можно, конечно, вспомнить о малозначимой ныне для общества и потому в целом маргинальной прослойке интеллектуалов. Но они никому не интересны. Ведь массовая культура питается исключительно «жвачкой» примитивного смысла, обладает короткой памятью и оперирует категориями моды. В этой системе ценностей художникам или философам, рассуждающим о вечном, просто нет места. В итоге все мы вместе дружно деградируем, пребывая в визуально-культурном пространстве, пропитанном миазмами параноидального эпатажа образца 90-х.

Следует сказать пару слов и о такой тенденции, как глобальная коллективизация, движение к открытым платформам и распределение труда в мировом масштабе. Похоже, время «одиночек» заканчивается. Разве что не следует воспринимать происходящее слишком буквально. «Одиночка» по-прежнему играет значительную роль как носитель творческой энергии. Но вот распространение этой энергии в рамках коллективов или сообществ будет приобретать все бОльшую роль. Необходимость в объединении людей на принципиально новых основаниях будет только возрастать. Герои останутся нужны, однако время героев, в одиночку совершающих свои подвиги, уже прошло.

Стирание границ привычного легко проиллюстрировать и на примере все более решительного вторжения точных наук в области «расплывчатых» знаний. Так, все более математизированной «дисциплиной» становится кулинария: «бабушкины рецепты» уступают место сложным химическим и физическим процессам, меняющим привычные параметры блюд. Борщ становится вспененным, стейк — жидким, а яйца оказываются «резиновыми», тягучими. Новые подходы порождают и любопытные вкусовые нюансы: на кулинарном фестивале 2009 года победителем стала «абсолютно чистая тарелка», которая представляла собой кристально чистый замороженный огуречный дистиллят, сливающийся по цвету и форме с «носителем» блюда. Содержимое предполагалось слизывать языком. Из той же серии — интеграция математических методов в сферу управления персоналом. Так, около двух лет назад в одном из американских университетов была создана математизированная модель управления персоналом по ценностям, причем разработанные ноу-хау уже стали основой для трансформации систем управления в крупных компаниях.

Однако вернемся к оценке нынешнего положения России. Да, мы существенно отстали, причем не только визуально, но и концептуально. Но ведь прогресс спирале­образен! А значит, мы практически в любой момент можем «перепрыгнуть» на новый виток в тот момент, когда опередившие нас на целый круг страны проносятся мимо. Никто не помешает нам сделать это, используя стратегию гонки за лидером.

Для России такая стратегия является хорошим выходом из положения, в котором она находится. Как ее применить? Возможный вариант развития событий дает опыт Кореи. Известна история компании Samsung, работники которой покупали микроволновые печи производства США и разбирали их до тех пор, пока не поняли, как они сделаны. Наука в Корее на тот момент даже близко не стояла к созданию портативного прибора, излучающего в таком диапазоне. Зато копирование американской печи привело в движение всю корейскую науку.

Вывод прост: зачем снова изобретать велосипед, если другие страны смогли совершить инновационный скачок, используя более выигрышные стратегии? Да, у нас есть национальная гордость. Но давайте посмотрим правде в глаза. Что означают эти громкие слова в действительности? Ответ известен: успешную и богатую страну, в которой живут счастливые люди. Между тем, согласно последним исследованиям, россияне — самый несчастный этнос в мире. Даже люди, сумевшие добиться здесь высокого положения, не чувствуют себя в России уверенно и безопасно. Вот почему лично я предпочла бы, чтобы «гордость» из причины наконец превратилась в следствие.

Завершить этот беглый анализ футурологических тенденций я хотела бы с помощью работы российского футуролога Аницкевича. В предыдущей колонке¹ я напомнила читателю о страшном рассказе Тэффи «Даровой конь». (Потратив на содержание выигранной лошади все силы и средства, небогатый чиновник ушел в иной мир, оставив записку: «Никого не виню, если умру. Лошадь меня съела».) Так вот, Аницкевич снова возвращает нас к «лошадиной» аллюзии, приводя излюбленную поговорку одного из индейских племен: «Если ты замечаешь, что скачешь на дохлой лошади, — слезь с нее!»

Аницкевич грустно иронизирует о том, что предпочитает делать наше общество в новых, меняющихся условиях. Мы ищем более сильный кнут и, утверждая, что и прежде успешно мчались на дохлой лошади, продолжаем на ней скакать. Мы посещаем другие места, чтобы посмотреть, как там скачут на дохлых лошадях, создаем отделы по оживлению дохлой лошади, проводим тренинги, посвященные эффективности дохлой лошади, изменяем критерии дохлости и убеждаем себя в том, что наша дохлая лошадь лучше, дешевле и быстрее, чем другие дохлые лошади. Но ключевая задача современности формулируется иначе: необходимо все-таки слезть с дохлой лошади и признать ее дохлой. Нужно понять, что делать в условиях, когда мир пришел в движение и никогда уже не будет прежним.

1 См.: Кочеткова А. Лебедь, рак и… лошадь // Бизнес-журнал. 2010. №12.

Об авторе: Александра Кочеткова — профессор кафедры бизнеса и делового администрирования Института бизнеса и делового администрирования Академии народного хозяйства при Правительстве РФ.