Загнать себя в угол

НИЧТО ТАК НЕ БУДИТ КРЕАТИВ, КАК БЕЗВЫХОДНОСТЬ ПОЛОЖЕНИЯ.

Обсуждая в предыдущей колонке поведенческие особенности двух психотипов (а точнее, диаметрально противоположные способы утилизации возможностей правого полушария мозга) — «кошек» и «мышек», мы мимоходом затронули тему существенных различий в отношении наших героев к ограничениям. Препятствия, которые предлагает жизнь во всем своем многообразии (в том числе практические упражнения, о которых говорилось несколькими номерами ранее¹), оказываются непреодолимыми барьерами для одних и очередной ступенькой для других.

В этой публикации я бы хотела предложить читателю новые игры, продолжающие практику работы с ограничениями. Ибо последние как раз и являются основным условием возникновения креативного мышления.

Игра имени Баффетта и Рокфеллера

Прежде чем приступить к упражнениям, очень рекомендую вернуться к прошлым номерам «Бизнес­журнала» и отыграть первую, базовую игру. Ведь в этой, новой, задачи усложняются. Так, если в ходе первых тренировок объектами творческих манипуляций оказывались условно утилитарные предметы (вроде фруктового снека или пластикового стаканчика), для которых нужно было найти максимум прагматических применений, то в игре имени миллиардеров будут фигурировать куда более странные вещи: существующие в мире предметы, их образы, а также специально изобретенные для игры объекты.

Замечу: работа пойдет куда эффективнее, если на старт выйдут две команды, каждая из которых предложит другой стороне свой, причем как можно более странный, на первый взгляд (с точки зрения зарабатывания на нем денег), объект. На создание максимума прагматических схем применения этого объекта дается двенадцать минут. Как только судья дает финальный свисток, можно приступать к оценке результатов.

Кстати, одним из самых интересных объектов, с которыми мне доводилось играть в последнее время, стало «отражение Луны в луже диаметром 50 см». Нетипичным стал не только сам по себе предложенный вариант. Необычной оказалась и работа с ним. Впрочем, об этом чуть позже. А пока — еще немного о правилах.

В придачу к «странности» предлагаемого объекта вводится еще и десять ограничений. Половина из этих запретов описывает действия, которые нельзя совершать по отношению к объекту. Например, можно запретить приближаться к нему на любое расстояние, причем не только человеку, но и любому техническому средству. А можно ограничить те или иные метаморфозы: делить объект на части, соединять с другими, менять его состав и формат, отдельные свойства и так далее.

Все эти условия должны быть описаны сухим канцелярским языком. Примерно таким, который используется в текстах законов (это очень важно; почему — об этом чуть позже).

Другие пять запретов должны касаться сфер применения «странного» объекта. Эта серия ограничений задается следующим образом: если мы запретили «перемещение объекта» — значит, отменяются и любые манипуляции с ним, включая переработку. Если мы пресекли «работу с образами объекта» — следовательно, невозможным становится его использование в искусстве и массмедиа. В общем, последовательно конструируем то, что играющие в мяч дети обычно называют «подачкой­неберучкой».

Зачем такой избыток ограничений? Затем, что он превосходно моделирует вполне жизненные ситуации, связанные с мощным психологическим давлением. Помните, «мышь» из предыдущей колонки подобные положения считает безвыходными, тогда как «кошка» творчески оценивает контекст и находит нетрадиционное решение. Так что правила игры намеренно загоняют человека в угол.

При этом должна сделать ремарку. Эта игра представляет собой редкий образец техники, позволяющей сохранить соотнесенность между игровым пространством и реальностью. С детства мы привыкли: то, что «понарошку» (к этому, надо заметить, относятся и школьные, и академические знания), и то, что «на самом деле», существует в разных мирах. Наша же игра вполне позволяет переносить полученные идеи в реальность. Как показывает практика, многие из прошедших подобное испытание не только сумели выйти из «безвыходного» положения в игровом пространстве, но и начали в дальнейшем развивать новые бизнесы — на базе найденных решений.

Вообще говоря, подход, предполагающий создание бизнеса минуя классические области зарабатывания денег, тесно коррелирует с идеями изменения форматов бизнеса. То, что еще вчера предсказывали футурологи, сегодня стало темой обсуждения для практиков. Бизнес в классическом виде (в виде «организаций», «компаний», «фирм») доживает последние дни (годы, десятилетия — ошибка в столь узких пределах несущественна). Коммерческие системы будут все активнее мигрировать в виртуальные пространства. И все чаще люди, осознавшие себя в качестве предпринимателей, начнут предлагать себя и свои уникальные свойства рынку. Труд начнет дифференцироваться, исходя из реальных возможностей человека: «Могу приготовить обед», «Могу убраться в доме», «Могу провести урок в школе», «Могу прочитать лекцию в вузе» и т. д.

Но вернемся к той игре, в которой «задание» было представлено отражением естественного спутника Земли в луже строго определенных размеров. Упомянутые выше запреты были введены, так что возможности играющих выглядели весьма ограниченными.

Сначала команда, получившая эту задачу, пошла простым путем синтеза, выгружая довольно незатейливые решения, такие как продажа окрестных земель и формирование сакрального имиджа лунного отражения для привлечения туристов. Однако вскоре креативная мощь участников начала заметно нарастать.

В результате группа пришла к довольно нестандартному решению, предложив включить наше отражение в ландшафтный дизайн садового участка. То есть — искусственным образом комбинировать на плоскости определенный набор луж разного диаметра и с разными параметрами (напрямую копировать объект было нельзя). Но и на этом группа не остановилась, придя в конце концов к абсолютно волшебному решению, которое базировалось на оптическом эффекте отражающих поверхностей.

Известно, что в те короткие минуты, когда закат подходит к концу и солнца уже не видно, но чуть выше горизонта еще сияет синяя полоса спектра, положенное на землю зеркало отражает белый свет (собирая остатки невидимых глазу лучей). Те, кто видел такое, признают: ощущение возникает совершенно ирреальное. Так вот, члены команды, попавшей в «безвыходное», с точки зрения «мышей», положение, показали себя настоящими «кошками», предложив выкапывать такие крохотные водоемы и «разбрасывать» их по саду для освещения пространства вечером и создания особой атмосферы.

Теперь обратимся к жизни, которая все глубже погружается в состояние хаоса, попутно предлагая нам все больше барьеров и ограничений. Имеется очень важное и простое правило, позволяющее человеку активизировать скрытые креативные резервы. Для этого следует изначально принять и осознать факт существования барьеров как таковых. Ни в коем случае нельзя принижать их значение или пытаться «переделать» их в какие­то позитивные и потому более удобные для сознания факторы. Лишь приняв наличие и характеристики ограничений в качестве незыблемых аксиом, можно использовать их как креативную площадку: сознание начнет отталкиваться только от этих барьеров. То есть для того, чтобы начать решать подобного рода задачу, необходимо признать, что она… неразрешима! Неразрешима — с помощью известных, тривиальных способов. Но для начала это следует признать. Пережить этот факт. Возможно, испытать своего рода шок. А уже после — начать думать. Только идентификация объективного наличия барьеров может стать для правого полушария мозга отправной точкой в поиске способов помочь хозяину выжить.

Выхода нет

Попутно описанное упражнение весьма наглядно демонстрирует человеку неточность и «нецепкость» его сознания. Это особенно заметно, когда мы начинаем защищать свое решение, проводя довольно некачественную работу с ограничениями. А ведь это ловушка: на такой исход как раз идеально и настроены стандартные мозги взрослого человека. Разум ведет себя расхлябанно, проявляя явную недисциплинированность (характерные симптомы — попытки «обогнуть», софистически трактовать или разрушить препятствие). Вот как раз для создания идеальной дисциплины в нашем мыслительном аппарате и требуются сухие канцеляризмы, описывающие барьеры и ограничения. Инкубированные в правое полушарие, они будут помогать контролировать ход решения задачи.

Предлагаемая игра показывает еще и скудость стандартного мыслительного диапазона человека. Чаще всего группы бегают по одному и тому же кругу, вместо того чтобы менять зоны охвата по всему спектру — от суперконкретных областей до суперабстрактных.

Еще один немаловажный аспект игры связан с тренировкой софистически­демагогических навыков, которые участники вынуждены применять в процессе защиты предлагаемых решений. Подобное противостояние очень полезно. Одна команда начинает апеллировать к своим ограничениям (формируя ряд неудобных вопросов), вторая — «цепляется» за свойства разработанного решения и учится дотягивать «грязный креатив» до ума. Зачастую именно пребывание в таком неудобном состоянии, когда необходимо выкручиваться и лихорадочно, буквально на ходу достраивать свои решения (такое часто случается в игре «Что? Где? Когда?»), приводит к появлению блестящих идей из «грязного креатива». Но это было бы невозможно, если бы не череда ограничений. В том числе в виде интеллектуального прессинга со стороны соперников.

Если разобраться, такая ситуация — превосходная модель реальности. Если бы человеку не приходилось сталкиваться с существенным списком ограничений, нетривиальных решений в его жизни (в конечном счете обеспечивающих возможность прогресса как такового) не было бы вообще.

Эта тренировка учит одному важному психологическому приему: нужно понимать, принимать и даже любить ограничения, которые выпадают на долю человека в его собственной жизни. Кстати сказать, к этому нас призывают уже не первую тысячу лет: мы должны быть благодарны за те испытания, которые выпадают на нашу долю. Не в этом ли выражается любовь Создателя? Впрочем, и атеистам придется признать: трудности как минимум закаляют. А вот их отсутствие, напротив, предельно расслабляет. И это тоже легко увидеть в ходе игры.

Бывает, следуя «мышиной» традиции, люди пытаются «помочь» команде противника и предлагают ей облегченную версию задания. Так вот, игры «в поддавки» никогда не приводят к креативным результатам. Еще одно подтверждение тезиса о том, что креативность напрямую связана с функцией выживания. И если мы беремся решать любую задачу именно в такой постановке («победа или смерть») — продуктивность мышления не заставит себя ждать.

Тесная связь этой игры c реальностью выражается еще и в том, что ее легко переформатировать в мозговой штурм. Формулируется задача (например, разработка стратегии), описывается ряд ограничений (сухим, канцелярским языком) — и вперед! Двенадцать минут.

Надо сказать, что умение распознавать ограничения в хаосе, а также работать с ними — важный стратегический резерв любой компании. Да и любого человека. Хаос нарастает. Пространство меняется. Объектов, ограничивающих нас в выборе методов и средств, становится все больше. В одной из колонок мы описывали эти объекты как совокупность «плюсов» и «минусов», которые амбивалентны в своем выражении (являясь одновременно и угрозой, и возможностью). Главное — вовремя опознать объект и признать, что он существует.

Нынешняя жизнь в России представляется мне территорией чистого хаоса. Далеко не все люди способны на эмиграцию. В силу своего патриотизма или других обстоятельств. А значит, они выбирают путь по мелеющему озеру или океану, из которого по мере движения суденышка постоянно выступают новые острые камни. Ты движешься, а они непрерывно поднимаются! И сделать с ними ничего нельзя. Это те самые объективные препятствия, о которых мы говорим.

Например, очевидно, что через некоторое время (после выборов, скорее всего) изменится налоговая ставка для физических лиц. Она вполне может сразу шагнуть к отметке в 27%. Налог на имущество тоже, видимо, увеличится. Эту динамику невозможно будет игнорировать. Значит, необходимо четко представлять себе, какие возможности для маневра оставят нам эти новые «камни».

Ответ предпринимателя может заключаться в смещении к модели организации с «околонулевой» прибылью (церковь, спортивные организации, ПБОЮЛ, виртуальное пространство и так далее). А может быть — в ставке на предельно честное поведение (не в упрек тем, кто ведет себя иначе). Но в этом случае, уплачивая все налоги, придется найти такую схему функционирования, которая позволит приблизить к нулю издержки.

Что бы ни происходило, главный козырь — свобода от любых иллюзий. Например, о том, что «когда­нибудь здесь все станет хорошо» и что нужно «еще немного потерпеть». Ведь даже если такое чудо случится, останется вопрос, что такое «хорошо» — и для кого именно.

Конечно же, очень приятно пытаться угадать на горизонте первые признаки «светлого будущего». В мареве мечтаний там, за болотом, может мерещиться косогор, залитый теплым солнечным светом. А на нем — крупная земляника, чистый родник и хибарка лесника, обещающая уютный ночлег. Но стоп! В данный момент мы движемся по топи, где нет вешек, а каждая кочка может оказаться предательски ненадежной опорой! И уж тем более не следует убеждать себя в такой ситуации, что мы идем по цветущему лугу. Как и в том, что сработает «авось» («Я легкий, я сумею…»). Лучше с самого начала честно договориться с самим собой: чудес не будет.

Другой пример объективных ограничений, с которыми приходится иметь дело российскому бизнесу, — среднее чиновничество, которое, вопреки желанию руководства страны (вполне допускаю, искреннему), становится практически непреодолимым препятствием на пути создания инновационной экономики.

Ведь что у нас происходит? Вот придумал человек что­то новое и пошел к чиновникам. И… тут же получил (только в реальности) нашу игровую ситуацию. Причем на бедолагу вывалят не десять, а сотни ограничений.

Дальнейшие варианты развития событий известны. Сценарий «А»: в инноваторе быстро угасает энергия (часто потому, что человек не принял как аксиому факт сознательного блокирования его инициатив чиновниками). Сценарий «Б»: человек принял эти ограничения и начал искать решение, удовлетворяющее всем условиям поставленной задачи. Например, оформил по документам одно, а на самом деле начал делать другое.

Чаще всего табличку «Выхода нет» так и тянет повесить там и тогда (если мы говорим о бизнесе), где и когда сомнительной выглядит сама вероятность спроса со стороны потребителей. Но даже в таком случае решение зачастую можно найти.

Приведу пример. У меня есть знакомые, которым несколько лет назад за сущие копейки достался заводик по переработке пухо­перовых изделий. Вероятно, бывшие владельцы, собирая птицеводческие холдинги, решили избавиться от этих направлений. Половина таких компаний погибла. Половина — попала к новым хозяевам. В стремлении сделать все «по уму» мои знакомые реконструировали фабрику, вложились в производство, отладили систему качества. А потом обнаружили, что спроса на эту продукцию на территории России… нет. Совсем! Оказывается, люди давно разучились отличать нормальные подушки и перины от ненормальных. Так что «культурный феномен», позволявший прежде продавать качественную продукцию такого рода, напрочь исчез.

Будучи людьми мудрыми, инвесторы не пытались изменить ситуацию. Попробовали, сделали выводы — и ушли. На Запад.

Подобных случаев невероятное множество — в области изобретений, высоких наук и инноваций (которые в нашей стране, к сожалению, мало кому нужны). Россия упорно не хочет превращаться (по примеру той же Франции) в огромный бизнес­инкубатор. А народный креатив, которого у нас все еще с избытком (нормальная реакция на хаос и насущную потребность выживать), не используется. Все погибает на уровне среднего чиновничества. Представленного, к слову, людьми по­своему не менее креативными.

Хотя… началось все это далеко не сейчас. Если обратиться к мемуарам царского времени, мы увидим примерно то же. Всегда нужно было все «пробивать». И без высоких покровителей было не обойтись.

Я немного знакома с историей строительства железных дорог в России. Так вот, проекты отдельных участков приходилось проталкивать по три–пять лет. Не строить — только добиваться решения!

Но вернемся к нашему инноватору. Что он должен делать? Прежде всего, принять во внимание все условия бытия. А затем избавиться от иллюзий. Только тогда есть шанс развить и реализовать свою идею.

Тем временем в холодильнике

Еще одна игрушка, которую я хотела бы предложить в этот раз, связана с практикой ведения переговоров. Называется она «Сижу я в холодильнике». Как в анекдоте. Помните, муж неожиданно приезжает из командировки домой, а жена прячет любовника в холодильник. Муж в ярости рыщет по квартире, никого не находит. Тогда он в гневе выбегает на балкон и видит: внизу какой­то мужик бегает в трусах. Решает, что это любовник, и выбрасывает на него холодильник. А следом умирает от разрыва сердца и попадает в Чистилище. Там он видит еще двоих. Спрашивает первого, как он сюда попал. Тот отвечает: «Да я по утрам бегаю, но сегодня что­то сверху на меня упало, я даже не понял, что это. А ты сам­то?» — «Да вот, жена мне изменяла, я не смог этого пережить и умер от разрыва сердца». Поворачивается к третьему: «Ну а ты?» «Понимаешь, — отвечает любовник, — сижу я в холодильнике, никого не трогаю… А вот если бы ты был немного посообразительнее, мы сейчас втроем были бы живы!»

Эта поучительная история говорит о том, что люди очень плохо меняют «точку сборки». Когда человеку объясняют, что ему необходимо изменить взгляд на вещи, он просто не в состоянии это сделать, поскольку находится в плену левополушарных штампов. Он смотрит на мир исключительно сквозь собственную призму. И это очень мешает.

Предлагаемая игра как раз и помогает человеку «растождествиться» с самим собой.

Для начала по правилам игры необходимо выбрать и описать простую житейскую ситуацию, не обремененную философским смыслом. Например: ветреным февральским вечером, когда еще не слишком темно, но уже наступили характерные сиренево­синие сумерки, некто пришел с работы домой, бросил портфель и пошел гулять с собакой. На улице собака, завидев кошку, сорвалась с поводка и бросилась за ней. Но неожиданно порезала лапу о край довольно острой льдинки (такие бывают в преддверии весны), а затем долго оставляла за собой кровавые следы…

Задача: выбрать трех любых героев (исключая человека, а для продвинутых групп — живых существ в принципе) и описать эту историю с их точки зрения за 15–20 минут. «Героями» могут выступать февраль, влажность, вечер, ветер, краешек льдинки или соседний сугроб, время как таковое и так далее.

Это, на первый взгляд, простое упражнение невероятным образом взрывает штампы восприятия человека, открывая глубины его творческих способностей. В прикладном же смысле речь идет о формировании навыка чувствовать чужое восприятие действительности на собственной «шкуре».

Главная ловушка, в которую попадают участники во время этого упражнения, типична. Люди все время стараются воспроизвести самих себя: «Я ночь», «Я переживаю», «Я вижу» и т. п. Все это показатель слабых эмпатических навыков. На практике входить в образ выбранного объекта и описывать, как ночь обнимает землю своей плотью, состоящей из тьмы, в которую вгрызаются горы света фонарей, стоящих вдоль дорог, могут только единицы. Как следствие, растождествления не происходит.

Вторая ловушка: человек склонен воспроизводить прежде всего человека, а потому выдает такие неуместные пассажи, как «ночь обиделась».

Еще один существенный момент. Люди, как правило, ухватывают чрезвычайно мало деталей. Несмотря на то что в каждой ситуации фигурирует огромное количество нюансов, воспроизвести их оказывается не просто. Казалось бы, чего проще — «краешку льдинки» представить собачью лапу, которая приближается к ней с каждой долей секунды! Однако этого не происходит. Если же детали и возникают, они часто описываются неточно. Человек, глядя глазами дерева, тем не менее склонен говорить, что кровь красная, а небо синее. Но откуда дерево может что­то «знать» про цвет? И если бы оно могло видеть, неужели оно делало бы это точно так же, как человек?

Лишь со второго–третьего раза у участников игры появляется способность погружаться в образ и добиваться искомой точности. Эмпатия начинает превращаться в инструментальный навык. Причем выясняется, что примерить на себя «чужую шкуру» не так уж и сложно, как казалось поначалу.

В одной из групп мне однажды встретилась совершенно потрясающая женщина, которая, сразу же осознав, что в червяке (она должна была его «воспроизвести») нет ничего человеческого, написала столь блистательный текст, что после чтения у всех слушателей мурашки побежали по коже: настолько точно были описаны телесные ощущения! От вибрации банки, в которой его, свежевыкопанного, несли, до ощущения паники перед холодным блестящим «чем­то», которое приближалось к нему.

Игра вскрывает серьезную проблему: человек, который описывает своих героев, не только не в состоянии передать их ощущения и мысли, но и не способен прогнозировать их поведение, воспроизводя исключительно собственный modus vivendi. Так вот, на переговорах это прямой путь к провалу.

Вместо того чтобы, переключившись в глубинную концентрацию, в течение первых десяти секунд заняться «сканированием» противника, прочувствовать его точку зрения и посмотреть на ситуацию его глазами, подстроиться и влиять на него (говоря на его же языке!), участники переговоров обычно склонны практиковать тупое противостояние, зачастую граничащее с энергетическим воздействием.

Воспринять чужую точку зрения как ограничение, которое нельзя преодолеть, но можно творчески переработать, мы чаще всего не способны. Мы не можем воспринять чужую позицию, поскольку не слышим и не понимаем собеседника.

Мы не умеем попадать «внутрь» личности другого человека, не говоря уже о более сложных объектах и системах. И если Запад пришел к этому как к необходимому элементу ведения дел, а Восток воспринимает подобную технику как гарантию безопасности, то в нашей культуре переговоров царит исключительно манипулирование.

Однако «жесткость» в ходе переговоров заключается вовсе не в энергетическом давлении, а в знании и понимании, что такое наш визави. И такая разновидность жесткости, между прочим, вовсе не требует энергетических выплесков. Но как мы можем погрузиться в чужую ментальность, если не хотим, не умеем и не учимся менять свою «точку сборки»? Если мы настолько негибки, что не можем сдвинуться с места, чтобы посмотреть на ситуацию с точки зрения другого человека, макрообъекта, «из­за угла»?

1  Гаджет, действуй! // Бизнес-журнал. — 2011. — № 7. — С. 66; Магия синтеза // Бизнес-журнал. — 2011. — № 8. — С. 72.

Об авторе: Александра Кочеткова — профессор кафедры бизнеса и делового администрирования Института бизнеса и делового администрирования Академии народного хозяйства при Правительстве РФ.