Тобаши

«Существуют ложь, вопиющая ложь и греческая статистика».

Популярная поговорка в кулуарах ЕЭС

В начале года Европа определилась с главной виновницей неприятностей, преследующих Евросоюз вместе с его робкой валютой. Это — Греция. Самое возмутительное: бесстыдница — не какой-то засланный казачок из бывших советских сатрапов, а старожил Евросоюза, прописанный в едином валютном пространстве чуть ли не с первого дня.

Как-то сразу, вдруг обнаружилось, что Греция годами водила доверчивую семью европейских народов за нос, пакостила в самом подбрюшье. Вместо реальных доходов, бережливой финансовой политики и надежного производства — непомерные долги, фальшивая отчетность, нерадивое население, обманывающее родное правительство, и правительство, обманывающее Евросоюз!

До кучи приписали Греции и фирменные «проблемности» региона: основной перевалочный пункт для доставки гашиша и героина с Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии в Европу, транзит колумбийского кокаина, отмывание наркоденег, организованную преступность. Если сегодня — в феврале 2010 года — почитать американскую, немецкую, французскую или британскую прессу, создастся впечатление, что Греция — не просто очередная жертва мирового экономического кризиса, а едва ли не главный его инициатор!

Открываются торги на Нью-йоркской фондовой бирже обвалом — кто виноват? Греция! Обвалилась Япония, обвалился Гонконг, обвалилась Австралия — с чего бы это? Ну как же — «investors concerned over the Greece»²! Эдакий универсальный козел отпущения, эффективный в любой точке планеты.

Сильно захотелось разобраться. И что? Первое же открытие обескуражило: Греция, оказывается, далеко не единственная возмутительница спокойствия! Взглянем на хронологию последней волны европейского экономического кризиса:

• 4 октября 2009 года: к власти в Афинах приходят социалисты, которые с места открещиваются от популистской расточительности предшественников-консерваторов (вот они — причудливые перевертыши европейской политики!) Премьер-министр Георгиос Папандреу решительно заявляет, что первой же мерой правительства по обузданию кризиса станет сокращение бюджетных расходов на здравоохранение, пенсионное обеспечение и заработную плату работников госсектора. Меры хоть и не социалистические, но более чем уместные в контексте рекомендаций Брюсселя по сдерживанию бюджетного дефицита.
• 20 октября министр финансов Греции Йоргос Папаконстантину делает сенсационное заявление: обещанный консерваторами дефицит бюджета в 3,7% (относительно ВВП) нереален, и страна по итогам 2009 года выйдет на «чудовищный» показатель в 12,5%. Мотивация нового министра понятна: окончательно припечатать политических противников к стене позора, списав на консерваторов не только 300 млрд долларов национального долга, но и обман общественности.
• 22 октября (через два дня после заявления Папаконстантину) агентство Fitch снижает суверенный рейтинг Греции с «А» до «А-» — демарш, на который греческое правительство явно не рассчитывало. Эксперты почему-то не обращают внимания на цифру дефицита, приведенную министром финансов: 12,5%. То, что она взята с потолка, сомнений не вызывает (иначе и быть не может — за квартал до окончания года!). Но почему 12,5, а не 13,5? Да потому что 13% — это водораздел, по которому сегодня проходит граница терпимости бюджетного дефицита для стран Евросоюза. Достаточно сказать, что у Великобритании именно 13%. Греки выбирают цифру 12,5 — хоть и печальную, но все же терпимую и во всяком случае не «чудовищную»: чуть-чуть ниже, чем у негласного лидера Западного мира. Расчет, однако, оказался провальным.
• 19 ноября начинаются любопытные события. Справедливо рассудив, что снижение рейтинга на одну ступень, тем более в диапазоне А, — штука вполне приемлемая, к игре Греции присоединяется Португалия. Министр финансов Фернанду Тешейра душ Сантуш публично заявляет: бюджетный дефицит 2009 года составит не обещанные ранее 5,9%, а 8%. Резонанс просчитан правильно, и уже через пару дней Португалия получает по шапке от рейтингового агентства Standard & Poors.
• 8 декабря Fitch снижает рейтинг Греции еще больше — с «А-» до «ВВВ+», а на следующий день очередь доходит до Испании: вторую иберийскую «преступницу» клеймит позором Standard & Poors.
• 16 декабря Standard & Poors добирается до Греции: суверенный рейтинг страны опускается с «А-» до «ВВВ+».
• 22 декабря Грецию опускает и Moody’s — с «А2» до «А1».

Как видите, в конце 2009 года на европейском фронте не происходило ничего интересного. Разве что давно набившая всем оскомину позиционная война между американскими рейтинговыми агентствами и очередной партией европейских «париев» — Грецией, Испанией и Португалией. Война эта мало кого беспокоила не столько потому, что приелась, сколько из-за упавшей ниже плинтуса в результате ипотечно-банковских махинаций 2007–2008 годов профессиональной репутации «беспристрастной тройки» (Standard & Poors, Moody’s и Fitch). Инвесторы, а тем более правительства, давно раскусили истинную цену всех этих взятых с потолка «А», «ВВ» и «ССС», и потому не особо парились.

С приходом нового года ситуация меняется кардинально. Сначала с радаров общественного интереса неприметно исчезают Португалия с Испанией, словно и не было у них никогда никаких проблем с дефицитом бюджета и суверенным долгом. Затем в одночасье из нерадивого второгодника Греция превращается в злостного рецидивиста.

Матерые уголовники, как известно, никогда не действуют в одиночку. И то верно: как по мановению волшебной палочки обнаруживается сообщник и у Греции. Им оказался инвестиционный монстр Goldman Sachs: «Если подтвердится информация, что фальсифицировать отчетность Греции помогали те же самые банки, что ранее довели нас всех до края бездны, будет скандал», — бьет в набат канцлер Германии Ангела Меркель.

Евросоюз создает комиссию по расследованию финансовых злодеяний Греции и, кажется, не замечает новые цифры, которыми Португалия с Испанией «радуют» общественность: 9,4% — итоговый дефицит бюджета в Португалии (а не 8, и тем более не 5,9, как говорилось ранее) и 11,4% — дефицит Испании, от которого рукой подать до греческих 12,5%.

Но все это уже не имеет значения: пафос общественного порицания целиком и полностью сконцентрировался на непутевой родине Геракла.

Что же такого страшного натворила Греция? Признаюсь, балканцам навесили столько «преступлений», что даже непонятно, с какой стороны их распутывать:

• более половины бюджета тратится на пенсии и заработные платы госслужащим;
• средний возраст ухода на пенсию в стране — страшно даже подумать! — 58 лет;
• ежегодно недобирается, по самым скромным оценкам, 30% налогов на добавочную стоимость;
• 95% населения указывает в декларациях доходы ниже 30 тысяч евро;
• государственная система погрязла в коррупции с головой;
• главный национальный спорт называется «Укрой налоги».

Список, конечно, ужасный, но только непонятно, что в нем... специфически греческого?! Перед нами джентльменский набор любой восточноевропейской нации, разве что приправленный для пикантности «балканским духом», который на поверку оказывается не чем иным, как разлагающим влиянием турецкой астении. Если присмотреться к соседям — Болгарии, Македонии, Черногории, Албании, Румынии, Сербии, Хорватии, то выяснится, что положение в этих странах еще более аховое: и уровень безработицы выше, и уровень доходов населения ниже, и собираемость налогов хуже, и коррупция ничуть не слабее, и дефицит бюджета такой же.

Тем не менее, именно Грецию Евросоюз назначил крайней. Почему? Видать потому, что ищем мы не в том направлении. Отвлечемся-ка лучше от «системных изъянов» греческой нации и сосредоточимся на главном обвинении Брюсселя: подделке отчетности. Чтобы разобраться в «гешефтах» Эллады, нужно хотя бы в общих чертах обозначить параметры, задающие границы экономического комильфо в Объединенной Европе.

Параметры «хорошего поведения» определил в 1996 году т. н. Договор о Стабильности и Росте (Stability and Growth Pact, SGP), установивший допустимые значения двух ключевых показателей: отношения национального долга к ВВП, которое не должно было превышать 60%, и отношения дефицита бюджета к ВВП (не более 3%).

Программа избыточного дефицита (Excessive Deficit Programme, EDP) определяла размер штрафа за нарушение вышеописанных норм странами-участниками Евросоюза. На бумаге этот штраф достигал нешуточных 0,5% от ВВП. Наблюдение за выполнением норм SGP поручили Статистическому бюро (Eurostat).

Не успели высохнуть чернила на SGP, как самые изобретательные члены ЕЭС приступили к поиску путей обхождения драконовских ограничений. Уже в том же — 1996 — году Италия изобрела и успешно апробировала на практике с помощью инвестиционного банка JP Morgan схему, за которую сегодня Евросоюз линчует Грецию.

Инструмент, использованный в 1996 году Италией (а впоследствии — и Грецией, а также Францией, Испанией, Португалией, Великобританией — да вообще всеми, кому не лень), назывался валютным свопом. Важное обстоятельство: ни в самом инструменте, ни в его практических модификациях никакого криминала, с точки зрения существующего законодательства, нет! Вернее, не было до 2007 года, когда Евросоюз, запаниковав от массового использования валютных свопов для камуфляжа реального дефицита бюджета, внес соответствующие ограничения в нормативы SGP. В любом случае все, что делали Италия в 1996 году и Греция в 2001-м, было полностью легально.

Не вдаваясь в частности биржевой теории, скажу лишь, что сама по себе сделка валютного свопа не предполагает извлечение прямой прибыли. Участники сделки получают лишь сравнительные преимущества (в терминологии Давида Рикардо) за счет исключения курсовых рисков.

Итальянская инновация валютного свопа, однако, предполагала прямую выгоду и для Апеннинского Сапожка, и для нью-йоркских банкиров. Эта выгода возникала за счет искусственного изменения обменного курса валют: государственные обязательства Италии, номинированные в иенах на общую сумму в 200 млрд, JP Morgan обменял на долларовые облигации в декабре 1996 года по курсу мая 1995 года. В результате Италия получила от банка несколько миллиардов долларов «курсовой разницы», которые, по сути, являлись скрытым кредитом. Выгода JP Morgan, в свою очередь, заключалась в последующих купонных платежах, их Италия выполняла по своим новым долларовым облигациям по завышенному (относительно старых облигаций в иенах) курсу.

Поскольку валютный своп формально не являлся кредитом, Италия продемонстрировала в отчетности прибыль от курсовой разницы валют — обстоятельство, позволившее ей элегантно вписаться в трехпроцентный норматив SGP по бюджетному дефициту.

В 2001 году Греция совместно с Goldman Sachs провернула аналогичную операцию. В результате валютного свопа облигаций, номинированных в долларах и иенах, на облигации в евро греческое правительство сократило долговые обязательства на 2,367 млрд евро. Это обстоятельство позволило Греции не только снизить долговое бремя со 105,3% до 103,7% (от ВВП), но и прибить ставку по купонным платежам с 7,4% в 2001 году до 6,4% в 2002-м. Goldman Sachs за свои «благодеяния», по слухам, получил от Греции около 300 млн долларов³.

Надо сказать, что сделка, в которую мертвой хваткой вцепились брюссельские бюрократы, явилась всего лишь скромным звеном в пышном веере творческих «гешефтов», с помощью которых бедная Греция пыталась на протяжении первого десятилетия нашего века хоть как-то продержаться на плаву в жесткой связке Евросоюза.

Так, валютному свопу с Goldman Sachs предшествовала (в 2000 году) сделка под кодовым названием «Ариадна», по которой Греция продала будущие доходы от розыгрышей государственных лотерей. В 2001 году операция «Аол» принесла стране вожделенный кэш в обмен на аэропортовские и шоссейные сборы на годы вперед.

У сделки с Goldman Sachs тоже было свое хитрое продолжение. В 2004 году инвестиционный банк сначала пересмотрел условия валютного свопа (скорректировав вниз купонную ставку по облигациям), а затем продал своп Национальному банку Греции (2005). В 2008-м Национальный банк (с помощью того же Голдмана) создал специальный фонд Titlos, которому передал на баланс все тот же валютный своп 2001 года. Titlos выпустил под залог свопа собственные облигации и передал их Национальному банку. Под занавес Национальный банк заложил облигации Titlos Европейскому Центробанку под щедрую кредитную линию.

Короче, греки крутились, как умели, и делали это вполне изобретательно. Главное же — не одни они! Крутились, собственно, все правительства Евросоюза, в той или иной мере балансируя между теоретически стройными, но лишенными жизни требованиями Брюсселя и реальными социальными нуждами своих народов. Италия, Испания, Великобритания и Португалия лихо секьюритизировали и монетизировали все, что только было возможно (и плохо лежало). Специализацией же Франции и Германии — станового хребта Евросоюза — стала творческая разработка концепции SPV — Special Purpose Vehicle (юрлиц целевого назначения).

Чем, по сути, занимались Италия с Грецией, подписывая валютные свопы? Получали наличные деньги, свободные от кредитного статуса. Это обстоятельство позволяло улучшать показатели бюджета, демонстрируя чистую прибыль, никак не связанную с долговыми обязательствами будущих периодов. Носители нравственной чистоты в ЕЭС и главные обвинители средиземноморских гешефтеров — Франция и Германия — занимались абсолютно тем же, только другими способами. Так, Германия предпочитала получать кредиты не от собственного имени, а через подставные юрлица, которые пользовались государственной скрытой поддержкой и косвенными гарантиями. Хрестоматийный пример — Kreditanstalt f..ur Wiederaufbau (KfW), Франкфуртский банк экономического развития, находящийся полностью под контролем государства и являющийся неистощимым источником финансирования казны, однако никак не отраженный на балансе государства.

Чем немецкие SPV лучше греческих и итальянских валютных свопов, неясно. На мой взгляд, даже хуже, потому что этот инструмент является визитной карточкой «Энрона», вошедшего в историю как самый безнравственный гешефтсмахер эпохи виртуальных финансов.

Другое немецкое ноу-хау — евробонды, эмитированные юрлицом целевого назначения Aries. В эти облигации немецкое правительство элегантно перепаковало российские долги на сумму в 20 миллиардов евро и сбросило их, тем самым, с баланса⁴.

Не отстают и французы: Erap, холдинговое подразделение ELF, чья активность была полностью заморожена до 2002 года. После этого французское правительство внесло специальные изменения в законодательство, которые позволили частной компании провести долговое финансирование в размере 10 млрд евро, направленное на спасение France Telecom. В результате этой SPV-схемы Париж блестяще поддержал бюджет в границах требований SGP.

Кульминацией тонких гешефтов «станового хребта» Евросоюза стал грандиозный скандал в ноябре 2003 года, когда Комитет финансового контроля Европы (Ecofin) принял историческое решение: не налагать штрафы на Францию и Германию, вопреки однозначным нарушениям этими странами нормативов SGP. Блестящей иллюстрацией оруэллианской мудрости («все животные равны, но некоторые все же равнее») стал штраф, наложенный Евросоюзом на Италию несколькими месяцами ранее за точно такие же нарушения.

Можно много рассуждать про «рыльца в пушку» и на тему «а судьи кто?», но факт остается фактом: зимой 2010 года Германия и Франция спустили всех собак на щуплую Грецию, обвинив ее в смертных грехах, в которых сами были неоднократно уличены. «Становой хребет» понять можно: младшие братья по Евросоюзу смотрят на Германию и Францию как на перманентную дойную корову, эдаких Чипа и Дейла, спешащих на помощь по первому зову увязших в долговом болоте непутевых утят. Германии и Франции подобная незавидная репутация изрядно надоела, поэтому они изо всех сил стараются максимально дискредитировать провинившихся членов ЕЭС и принудить их самостоятельно изыскивать выходы из кризиса.

Есть, однако, в травле Греции и еще одна — на мой взгляд, главная — составляющая. Это длинный нос нью-йоркского Goldman Sachs, торчащий практически из всех гешефтов Эллады. Именно это обстоятельство не может пережить Германия, финансовая элита которой давно уже точит зуб на инвестиционные банки Америки в целом, и на Goldman Sachs в частности.

Как давно? Думаю, с тех самых пор, как франкфуртский KfW попал на грандиозный «кидок», достойный Книги рекордов Гиннесса. 15 сентября 2008 года протеже немецкого правительства умудрился перевести в Lehman Brothers 300 млн евро за несколько часов до того, как бедолага объявил о банкротстве⁵. Читатель наверняка помнит, что Goldman Sachs был не самым последним на празднике распила Lehman Brothers...

А тут еще эти валютные свопы Голдмана, позволившие Греции столько лет дурачить Eurofin! Разве ж могла пережить такое унижение Ангела Меркель?! Оттого сегодня и гонобобят Элладу, которая сама по себе (без Голдмана!) со своим 13-м местом по объему ВВП способна была поднять волну разве что в «ближнем круге» — Албании да Македонии!

1 «Убирать с глаз долой», «заставить улететь» (японск.) — финансовая схема, придуманная в 1992 году компанией Yamaichi, которая позволяет выводить убытки из баланса, распределяя их по инвестиционным портфелям подставных (либо специально созданных) клиентов. Различные вариации на тему тобаши использовались впоследствии как отдельными компаниями («Энрон»), так и государствами (от Италии до Греции).

2 Инвесторы обеспокоены Грецией (англ.). 

3 На момент написания статьи Евросоюз только-только потребовал от Goldman Sachs обнародовать подробности сделки 2001 года. Однако, судя по первому пресс-релизу инвестиционного банка, значимых пикантностей европейские политики будут дожидаться до второго пришествия.

4 Сделка была проведена как секьюритизация, а не государственное кредитование через облигации.

5 После этого за KfW закрепилось в прессе прозвище «Самого тупого немецкого банка».