Наградить посмертно!

Я не отдаю принцев на посмешище черни и издевательство тюремщиков. Нет, под трубные звуки золоченых рогов им на круглой площади по моему приказу отрубают голову.

Антуан де Сент–Экзюпери. «Цитадель»

Волшебное слово «хедж»

Нет сегодня в финансовом мире более загадочного и замысловатого понятия, чем «хедж-фонд». Пассионарий Махатхир Мохамад в свое время сказал: «Разбойники с большой дороги от глобальной экономики». Отчаяние малазийского премьер–министра можно понять: в 1997 году Quantum — хедж-фонд Джорджа Сороса — на глазах задумчиво-безразличной мировой общественности распотрошил национальную биржу, развеяв по ветру валюту некогда подававшего большие надежды азиатского тигра.

«Hedge» означает «защиту» и подразумевает консервативный подход к инвестициям, направленным, в первую очередь, на сбережение капитала, а уж потом — на получение рекордной прибыли. Это, однако, в теории. В реальности история хедж-фондов пошла в прямо противоположном направлении. «Хедж-фонды изъясняются на парадоксальном языке, достойном миров Льюиса Кэрролла и Джорджа Оруэлла. Слова этого языка означают только то, что подразумевают под ними сами менеджеры: «рыночная нейтральность» позиций может легко довести до банкротства, «долгосрочный капитал» оказывается на поверку скромными деньгами, раздутыми сверх всякой меры с помощью финансовых рычагов¹ и вложенными в краткосрочные позиции, а сам «хедж» предполагает проведение безумно рисковых сделок», — иронизирует Дин ЛеБарон, создатель Batterymarch Financial Management, одного из пионеров компьютерного моделирования в биржевом трейдинге середины 70–х годов.

Вообще говоря, Дин ЛеБарон несправедлив по отношению к своим азартным коллегам: оруэллианский мир — не каприз зарвавшихся финансистов, а результат парадоксальности самих инструментов, которые используются хедж–фондами для инвестирования: фьючерсов, опционов и «коротких продаж»². Когда журналист Fortune Альфред Уинслоу Джоунс учредил в 1949 году первый хедж-фонд в современном смысле этого слова, рядовые инвесторы вздохнули с облегчением: наконец–то появилась возможность отслеживать реальное поведение рынка, а не тупо стоять в героической позе «быка» в окружении одних «медведей»³! В самом деле: «короткие продажи», не допустимые в традиционных инвестиционных фондах и энергично используемые Джоунсом, позволили хедж-фондам в периоды стагнаций делать правильную ставку на понижение рынка, а не на его несуществующий рост.

Появление опционов⁴ — новых финансовых инструментов, производных от обыкновенных акций, индексов и фьючерсов, — открыло для хедж-фондов Святой Грааль: отныне любую позицию в обыкновенных акциях можно было страховать от неблагоприятных движений рынка. Схема проста и гениальна: одновременная покупка 1 000 акций компании и 10 Put–опционов полностью защищает от любого непредвиденного падения цен; и наоборот: продажа 1 000 акций компании «в короткую» вместе с одновременной покупкой Call–опционов страхует от нежелательного роста ценных бумаг.

Все это, однако, лишь теория. Читатель наверняка обратил внимание на фразу: «Покупка 1 000 акций и 10 опционов». Дело в том, что 1 опционный контракт позволяет контролировать 100 акций, при этом стоимость его, как правило и как минимум, в 10–15 раз ниже, чем стоимость этих акций. Получается, можно купить 1 000 акций по цене 50 долларов за штуку, заплатив за позицию 50 тысяч долларов, а можно купить только 10 Call–опционов по цене 500 долларов за контракт, ограничившись вложением 5 тысяч. При этом мы будем контролировать ту же самую 1 000 акций, которые являются подлежащим активом данных опционных контрактов. Догадываетесь, к чему дело клонится?

Дальше — больше: если у нас есть капитал в 50 тысяч долларов, то вместо 10 опционов можно приобрести 100 и, тем самым, контролировать уже не 1 000, а десять тысяч акций! Представляете, во сколько возрастает прибыль? Одна незадача: срок жизни опционных контрактов ограничен, и если за отпущенное ему время стоимость акций (подлежащего актива опционов) существенно не возрастет, мы потеряем все 50 тысяч долларов, вложенные в опционы! Как видите, основной инструмент хедж-фонда — опцион — может использоваться двояко: в качестве надежной страховки (по прямому назначению) либо как суперрискованный инструмент для неистовых спекуляций, обладающий огромным финансовым рычагом.

Как только менеджеры хедж–фондов осознали удивительную способность инструментов хеджирования превращаться в одночасье из скучного страхового полиса в азартный рычаг для спекуляций, произошло окончательное оформление структуры этого финансового института. Поскольку законодательство не требовало от хедж–фондов предоставления информации о своей инвестиционной деятельности, они тут же подкрепили свой независимый статус массовым переселением на оффшоры, дабы не травмировать IRS⁵ и спокойно заняться своим прямым делом — безудержным набором кредитов и созданием инвестиционных позиций с типичным для современных хедж–фондов 20–50-кратным финансовым рычагом.

Главным же организационным достижением «разбойников с большой дороги от глобальной экономики» стало формально узаконенное размежевание между инвесторами хедж–фонда и его менеджерами: людям, приносящим деньги в хедж–фонд, не только ничего не рассказывали про задействованные инвестиционные стратегии, но и брали с них письменное обязательство не задавать никаких вопросов, относящихся к специфике моделей и финансовых инструментов! Не ради обмана инвесторов, а во избежание непредвиденной утечки информации и попадания know–how к конкурентам.

Надеюсь, читатель простит мне утомительный экскурс в теорию инвестирования: без него мы просто не сможем понять историю Long–Term Capital Management (LTCM) — уникального явления на небосклоне современного капитализма, хедж–фонда, контролировавшего в 1998 году, накануне своего краха, более… одного триллиона двухсот миллиардов долларов — суммы, превышающей годовой бюджет Соединенных Штатов Америки! История эта, однако, интересна не столько феноменальными оборотами и даже не ролью России в гибели LTCM, сколько составом учредителей хедж–фонда: три однозначно лучших в мире трейдера, бывший вице–президент Федерального банка Нью-Йорка и два… Нобелевских лауреата!

Считаю необходимым четко обозначить собственную позицию по отношению к хедж–фондам, поскольку традиционно ироничный стиль изложения мог вызвать неправильное представление о, якобы, критичной оценке автором этого финансового института. Отношение мое — однозначно положительное! Скажу больше: модная ныне в обывательской среде критика хедж-фондов не имеет под собой иных оснований, кроме банального непонимания подлежащих процессов. Не случайно, вопреки нескончаемому потоку журналистских «разоблачений», число хедж-фондов в мире стремительно возрастает: сегодня 8 тысяч «разбойников» контролируют более одного триллиона долларов.

Причина популярности: никакая другая форма коллективного инвестирования даже не приближается по эффективности и — как ни парадоксально это звучит! — защищенности к той, что задействована в хедж-фондах!

Сошествие богов

Идея создания чудо–фонда принадлежала Джону Меривезеру — легендарному трейдеру, заработавшему в 80–е годы для Salomon Brothers сотни миллионов долларов на арбитражных операциях с корпоративными облигациями и государственными казначейскими билетами. Меривезер обладал не только гениальным чутьем, позволявшим своевременно открывать и закрывать выгодные позиции, но и редким талантом организатора — созданная под его руководством «Арбитражная группа» считалась лучшей командой на Уолл–Стрит: хладнокровные теоретики Эрик Розенфельд и Уильям Ласкер из Гарвардского университета, иранский сефард Виктор Хагани — птенец Лондонской школы экономики, Лоуренс Хилибранд из Массачуссетского технологического института, оттуда же — доктор экономических наук Грегори Хокинс. Чтобы представить себе качество трейдинга в исполнении звездной команды Меривезера, достаточно одного факта: в 1989 году Salomon Brothers выплатила Лоуренсу Хилибранду долевой процент по результатам его трейдинга — 23 миллиона долларов!

Меривезер умело использовал успехи «Арбитражной группы», выбивая из руководства компании эксклюзивные условия компенсации: его трейдеры получали неслыханные 15% от прибыли по всем проводимым сделкам, вызывая стойкую зависть остальных участников торговой площадки братьев Саломонов. Добром это не кончилось. Как-то раз трейдер «Арбитражной группы» второго эшелона признался Меривезеру в самовольном использовании денег клиента для закупки большой партии казначейских обязательств. Сделка пошла криво, образовалась недостача, однако проблема возникла не с клиентом, а с Казначейством, которое возмутилось косвенным вовлечением государственных бумаг в финансовые манипуляции. Меривезер отправил письменный рапорт руководству Salomon Brothers, и с учетом одноразовости сделки наказания не последовало. Вскоре, однако, стало известно, что шаловливый трейдер пользовал деньги клиентов многократно, направо и налево, устраивая феерические шоу из самовольных продаж и покупок облигаций. Трейдера уволили, однако пресса раздула скандал до таких масштабов, что Salomon Brothers пришлось собственноручно задушить курицу, исправно несшую золотые яйца более 10 лет: вслед за трейдером отправили в отставку и Джона Меривезера.

Такие обиды не забываются. План Великой Мести Меривезер вынашивал два года. Он мечтал о создании новой «Арбитражной группы», способной эффективностью сделок заткнуть за пояс бывшего работодателя. Для грандиозного проекта 46–летнего ирландца требовался грандиозный стартовый капитал, получить который можно было только под не менее грандиозные имена. Джон Меривезер нашел и то, и другое. Для начала он переманил из Salomon Brothers всех лучших трейдеров из своей бывшей «Арбитражной группы», затем ввел в учредители Long-Term Capital Management Дэвида Маллинса — вице-председателя Совета управляющих Федеральной резервной системы США. Однако по–настоящему тяжелую артиллерию прикатили в хедж–фонд Меривезера два величайших ученых мужа: Майрон Шоулз и Роберт Мертон.

В 70–е годы Шоулз вместе со своим университетским коллегой Фишером Блэком открыл формулу, позволяющую по стоимости акций определять цену выписанного на них опционного контракта. Разумеется, цена опциона, рассчитанная по формуле «Блэка–Шоулза», была чисто теоретической и разительно отличалась от реальных котировок на бирже. Однако торгующая публика сразу же восприняла ее как единственно «справедливую», что, в свою очередь, открывало заманчивые перспективы для практических инвестиционных решений: если реальная цена опциона на рынке была выше «справедливой» («блэк-шоулзской») стоимости, опцион следовало продавать; ниже — покупать.

Единственное, чего не хватало опционной модели «Блэка–Шоулза» для обретения статуса идеальной «техники динамического хеджирования», так это умения предсказывать изменения стоимости опционов с опережением событий. Эту брешь и закрыл Роберт Мертон. Проделав интеллектуальное сальто–мортале, Мертон адаптировал к финансовому рынку опционов теорию японского математика Кийоши Ито, которая доселе применялась исключительно в ракетной баллистике для расчета траектории полетов. Можно только догадываться, с какой смесью сакрального ужаса и восхищения взирали традиционные участники биржи на опционные камлания хедж-фонда Меривезера!

1 Финансовый рычаг (leverage) — соотношение заемных средств к собственным.

2 «Короткая продажа» или «продажа в короткую» — техника биржевых торгов, позволяющая трейдеру сначала продать акции, которых у него нет, по высокой цене, а затем, дождавшись падения на рынке, купить эти акции по более низкой цене. Считается, что «короткие продажи» обладают неограниченным риском, поэтому законы запрещают их использование в организациях открытого типа, например в традиционных инвестиционных фондах.

3 «Быки» делают ставку на повышение рынка, «медведи» на его понижение.

4 Опцион — это контракт на поставку определенного актива по определенной цене в течение определенного времени. Согласно этому контракту, покупатель опциона платит за право (но не обязательство) приобрести актив, а продавец опциона получает деньги от покупателя за обязательство предоставить актив по требованию. Существуют два типа опционов — Put и Call. Put предоставляет покупателю право продать актив по фиксированной цене в любое время до определенной даты включительно, а Call — наоборот, купить этот актив.

5 Внутренняя налоговая служба США.