Цифровой передел

РЕВОЛЮЦИОННАЯ СИТУАЦИЯ ПО КЛАССИКЕ: ВЕРХИ НЕ МОГУТ, НИЗЫ НЕ ХОТЯТ, А ПОДПОЛЬЩИКИ ОДОЛЕВАЮТ «ЭКСАМИ». ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЦИФРОВОЙ МИР! СДВИГ БИЗНЕС-ПАРАДИГМ С «АНАЛОГА» НА «ЦИФРУ» УЖЕ ПЕРЕВЕРНУЛ ВВЕРХ ДНОМ МУЗЫКАЛЬНУЮ ИНДУСТРИЮ, СОТРЯСАЕТ КИНО- И ИЗДАТЕЛЬСКИЙ БИЗНЕС, НА ОЧЕРЕДИ — ЭФИРНОЕ ТВ И РАДИО.

Тяжеловесы аналоговых времен едва успевают соответствовать появляющимся технологиям и привычкам своих потребителей. Тем больше места для шустрых стартаперов — героев новой эпохи, перестроивших свои мозги на цифровой лад.

Тренд очевиден: через 5–10 лет игроки большинства контент-индустрий будут получать львиную долю доходов именно от цифровой дистрибуции через Интернет — на той или иной модели монетизации, а особенно косные и непонятливые потеряют рынок. Каналы (широкополосные и беспроводные) уже достаточно «толсты», чтобы пользователи быстро и с минимальными затратами на транспортировку получали самый крупногабаритный контент — будь то софт, фильмы или ТВ-передачи в HD-качестве.

— Ситуацию можно назвать «идеальным штормом», — говорит Марсел Фенез, руководитель глобальной практики «Развлечения и медиа» компании PricewaterhouseCoopers. — Но нет худа без добра. Компании, ухватившиеся за возможности, представляемые стремительно меняющимся рынком, и достаточно проворные, чтобы использовать прогрессивные бизнес-модели, получат все преимущества и захватят новые источники доходов.

Впрочем, тон на рынке по-прежнему задают крупные системообразующие игроки (некоторые — уже самой своей неповоротливостью), и с их повадками приходится считаться фонтанирующим идеями новичкам.

Мизансцена выстраивается такая. «Держатели контента» — крупные правообладатели прежних времен, — без боя отдав внушительные куски своего рынка на поругание пиратам, мучительно и с большим опозданием начинают искать модели монетизации в новой цифровой среде, но при этом ужасно боятся продешевить. «Мейджоры слишком консервативны и носятся со своим контентом как с писаной торбой, не позволяя другим использовать его легально ни на каких моделях монетизации, кроме тех, которые сами считают для себя «рабочими», — говорит Егор Яковлев, основатель развлекательного интернет-ТВ Tvigle.ru. — А «рабочими» эти модели в действительности часто не являются, учитывая активность пиратов. Для мейджоров это путь в никуда, и лет через пять–шесть многие из них окажутся у разбитого корыта».

«Держатели канала», телекоммуникационные компании, столкнувшись с жесткой конкуренцией на профильном направлении (дешевеет передача и «голоса», и «мегабайта»), все охотнее сами становятся дистрибьюторами цифрового контента в самых различных формах, чтобы обеспечить себе дополнительный доход или лояльность клиентуры. И тоже стараются выжать максимум денег всякий раз, когда какой-нибудь сторонний бизнес пытается через них дотянуться до их возлюбленных абонентов.

И, наконец, есть производители разнообразных гаджетов, продолжающие великое дело создателей Всемирной паутины — революционизацию сознания и поведения простого обывателя. Это те еще «динамитчики»: они «на раз» подсаживают на Интернет все свои устройства. Когда в середине января на очередном заседании Churchill’s Club (главная площадка для общения бизнесменов Кремниевой долины) участники попросили вице-президента Google Винта Серфа предсказать, что произойдет с рынком гаджетов, тот лишь отмахнулся. «Тут и предсказывать нечего, — сказал общепризнанный пионер Интернета. — Все больше и больше устройств — как бытовых (холодильники и телевизоры), так и офисных (проекторы и принтеры) — будет становиться и уже становится частью интернет-среды. И им нужны новые онлайн-сервисы и платформы». Бурление на рынке гаджетов в конце концов приводит к тому, что цифровая революция перекидывается на всё новые рыночные сегменты.

Можно долго спорить, у кого из упомянутых выше крупных игроков большая рыночная власть над цепочкой продаж цифрового контента, но число возможных вариантов взаимодействия и альянсов между ними зашкаливает. Картинка так быстро меняется, что эксперты в состоянии зафиксировать главные тренды лишь с задержкой в пару лет. А неохваченных ниш остается столько, что хватило бы на несколько поколений начинающих бизнесменов.

Понуждение к оцифровке

Когда-нибудь, в очень недалеком будущем, в бизнес-литературу войдет уже почти хрестоматийная история о том, как звукозаписывающая индустрия напрочь проспала начало цифровой революции, а также многочисленные бизнес-кейсы «гаражных» стартапов, которые воспользовались этим и превратились в весьма краткий срок в мультимиллионный бизнес.

Но будем снисходительны: музыкальный рынок попал под удар первым; мейджоры звукозаписи в начале и предположить не могли, что имеют дело с революцией, а не с каким-то там очередным циклическим спадом, и потому слишком долго пытались бороться с цифровыми «невзгодами» на аналоговый манер. Мейджоры осознали, что будущее — за цифровой дистрибуцией музыки через Интернет, лишь когда минуло девять лет с момента начала массового распространения аудиофайлов в формате MP3 и шесть лет с момента, как стали популярными портативные аудиоплееры, воспроизводящие этот самый MP3. Не удивительно ли? Запоздалость их реакции на происходившую под самым носом цифровую революцию должна послужить назиданием для представителей других контент-индустрий. Потому что все это время вкуснейшие сливки с рынка снимали пираты: ведь кому-то нужно было удовлетворять сумасшедший спрос на цифровую музыку со стороны пользователей. Музыкальная индустрия заплатила за свои ошибки сполна: объем рынка в 2009 году представлял собой лишь около 60% от рынка образца 1999-го, согласно данным Международной федерации звукозаписывающей индустрии (IFPI), и конца этому падению пока не видно.

Поначалу музыкальные мейджоры, весьма огорченные снижением продаж физических носителей, были очень заняты: боролись с онлайн-пиратством, подавая иски десятками тысяч, вместо того чтобы самим выстраивать каналы цифровых продаж. То есть пытались остановить стремительный цифровой поток, а не использовать себе во благо его энергию. Сейчас это выглядит наивно, но в начале 2000-х гиганты звукозаписи инициировали рекламные кампании, дабы усовестить слушателей: совсем в духе 1980-х, когда они убеждали публику, что домашнее копирование с кассетника на кассетник «убивает» музыкальную индустрию.

Мейджоры слишком долго пребывали в плену иллюзии, что борьба с пиратством рентабельна. На самом деле она была рентабельна лишь с точки зрения расходов на адвокатов. Например, в 2006-м крупные лейблы получили «целых» 115 млн долларов репараций с файлообменной сети Kazaa. Но за два года, пока шли судебные баталии, при активном содействии пиратов всех мастей легальный рынок сократился почти на два миллиарда.

Когда музыкальные лейблы в 2001 году как следует прижали в суде популярнейший пиратский файлообменный ресурс Napster (26,4 млн пользователей в то время), его владельцы предложили честно поделить с мейджорами свои немалые рекламные доходы в обмен на отказ от преследования. Мейджоры с негодованием отвергли предложение раскаявшегося пирата. А ведь уже тогда могли бы поразмыслить, имея перед глазами столь красноречивый пример успеха, о перспективности «рекламной» модели монетизации контента. «Это сейчас такая бизнес-модель считается отличной, но тогда мейджоры ее профукали», — написал недавно в своем блоге бывший бас-гитарист группы Guns N’Roses Дафф Маккаган.

Уроки музыки

Только вдумайтесь: вплоть до 2004 года мировая музыкальная индустрия вообще, по сути, не занималась цифровыми продажами в онлайне. В 2003-м она наторговала «цифрой» во всем мире на сущий мизер — 20 млн долларов, что составило 0,06% общего оборота. В 2004 году взялась за ум и стала активно лицензировать музыкальные онлайн-сервисы: число легальных продавцов в Сети сразу выросло до 230, а цифровые продажи — до 400 млн долларов.

Методом проб и ошибок нащупывались эффективные модели монетизации цифровой музыки, которые, кстати, вполне пригодны для использования и в других контент-индустриях (см. «Монетизируем контент»). Кто будет платить за музыку? Научились брать с пользователей, рекламодателей, а в отдельных случаях и с производителей аудиовоспроизводящих гаджетов. «Индустрия звукозаписи сейчас пересматривает свои бизнес-модели, отвечая на ту трансформацию, которую теперь переживают способы дистрибуции и потребления музыки», — говорит Джон Кеннеди, председатель IFPI. И главное направление здесь, по мнению функционера международной федерации, — переход от схемы, основанной исключительно на продажах, к монетизации доступа к музыкальному контенту, то есть к подписке и рекламной модели. «Мы все больше склоняемся к идее, раньше казавшейся нам утопической: получать по одному евро с миллиона пользователей вместо того, чтобы получать по десять евро с тысячи», — говорит Роб Уэллс, старший вице-президент Universal Music Group. «Наконец-то!» — воскликнут многие. Но это позитивное умонастроение мейджоров, увы, проявляет себя пока не везде.

Россия для мировой индустрии звукозаписи — не самый хлебный рынок. Поэтому внимания она нам уделяет мало и пока не торопится задействовать в нашей стране многие доказавшие за рубежом свою «прогрессивность» модели монетизации. Это привело к парадоксальному результату: объем легальных продаж цифровой музыки в Рунете «скукожился», по оценкам исследовательского агентства iKS-Consulting, с 30 млн долларов в 2006 году до 3 млн в 2008-м. «Этот рынок стал настолько мал, что нам уже неинтересно его измерять, — признается аналитик агентства Елена Крылова. — В Рунете осталось лишь пять магазинов, торгующих легальной цифровой музыкой».

Между тем старожилы российского рынка легальной музыки в цифровом формате винят в своих бедах жесткость и жадность западных мейджоров и крупных российских лейблов и паблишеров, стремящихся выжать максимум из своих каталогов. «Вместо того чтобы отдавать цифровые музыкальные произведения интернет-магазинам «на реализацию», как это делается во всем цивилизованном мире, они требуют от нас за свои каталоги чудовищные по величине и бессмысленности авансовые платежи (это у них называется «минимальная гарантийная сумма»)», — говорит Соня Соколова, гендиректор интернет-магазина Soundkey и руководитель портала «Звуки.Ру». По ее подсчетам, чтобы собрать максимально полный и абсолютно легальный музыкальный каталог «от всех мейджоров», российскому интернет-магазину придется выкладывать примерно по два с половиной миллиона долларов ежегодно. При трехмиллионном рынке это явно никому не по карману. Отсюда бедный ассортимент лицензионной музыки и вялые продажи.

Зато с рынком физических аудионосителей у нас все в полном соответствии с мировыми трендами: ему недолго осталось падать на самое дно. «До кризиса продажи сокращались на 10–15% в год, — говорит Антон Пронин, генеральный директор ГК «Монолит». — А за 2009 год, по нашим оценкам, — сразу на 50–60%. Все очень серьезно. Раньше правообладатели и дистрибьюторы компенсировали падение продаж симметричным увеличением цен, теперь же этого не позволяет делать кризис». В общем, легальные продажи и в онлайне, и в офлайне падают, а пираты пока торжествуют.

Музыкальная индустрия не быстро, но усвоила главный урок: цифровой контент способен приносить правообладателям серьезные деньги даже несмотря на продолжающийся разгул пиратства. В 2009 году цифровые продажи музыки по всему миру принесли мейджорам 4,2 млрд долларов, или 27% доходов. Все, что требуется, — сделать так, чтобы легальные каналы цифровой дистрибуции обеспечили пользователям удобный доступ к качественному лицензионному контенту с самых различных устройств и в самых различных форматах, большой ассортимент, а также легкость и необременительность оплаты, в случае если поставщику «цифры» заблагорассудилось таковую взимать. Но если в легальном канале что-то не так — свободолюбивый пользователь интернет-эпохи просто разворачивается и уходит за бесплатным контентом на пиратские торренты и в файлохранилища.

Музыкальная индустрия на этом уже обжигалась. Наиболее показательно — с системой управления цифровыми правами (DRM — digital rights management), которую мейджоры с энтузиазмом навязывали цифровой дистрибуции в 2005–2007 годах. DRM-защита была призвана серьезно ограничить возможности пиратского копирования файлов пользователями. Но на деле мешала и добросовестному использованию — например, при попытке переноса файлов на другие воспроизводящие аудиоустройства. «DRM превратился в «наказание» для добросовестного пользователя за то, что он купил лицензионный, а не пиратский продукт», — иронизирует Сергей Анурьев, директор по электронной коммерции издательства «Эксмо». В 2007 году вице-президент по развитию продуктов Yahoo! Ян Роджерс публично извинялся перед пользователями за сложности, которые те встречают, покупая в музыкальном онлайн-магазине Yahoo!Music защищенные DRM-файлы, объяснив их условиями лицензирования от лейблов. «Я больше не позволю Yahoo! инвестировать в сервисы, неудобные для пользователей! — не на шутку раскипятился он. — Мне больно смотреть, как тратятся деньги на жалкие попытки их контролировать. DRM важен для лейблов, но он переходит границы ненавязчивого контроля и приводит к недружелюбным отношениям с потребителем!» Меньше чем через год Yahoo! закрыла свой магазин. В 2008-м мейджоры — признав, видимо, эксперимент с DRM неудачным, — стали постепенно освобождать цифровую дистрибуцию от DRM-повинности.

И совсем уж симптоматично, что Международная федерация звукозаписывающей индустрии озаглавила свой только что опубликованный отчет о состоянии дел в отрасли так: «Музыка так, тогда и там, где вы ее хотите», — наконец продемонстрировав полное понимание того, как изменился подход потребителя к контенту. Спустя «каких-то» 15 лет с момента начала цифровой революции.

Книги перемен

Когда смотришь, что сейчас творит цифровая революция с мировой видеоиндустрией, возникает ощущение дежавю. Интернет распахнулся настежь для хождения тяжелых видеофайлов благодаря новым возможностям каналов доступа. И вот мы видим: то же стремительное падение продаж физических носителей (рынок DVD в последние несколько лет ежегодно падал на 10–18%), те же смутные надежды игроков на новые форматы (Blu-ray растет!), та же россыпь устройств для воспроизведения видео — от портативных DVD-плееров до мобильников. Только крупные игроки тут теперь ученые: «музыкальные» ошибки мейджоры учли, и «оцифровка» бизнес-моделей идет полным ходом.

Гораздо любопытнее происходящее в издательском бизнесе, который вот-вот начнет переживать встряску похлеще, чем в Гутенберговы времена. Книги начали оцифровывать давно — вспомнить хотя бы американскую общественную инициативу «Проект Гутенберг» по созданию электронной библиотеки, запущенную в 1971-м. В Рунете первые электронные библиотеки стали появляться с 1994 года, когда широко распространился софт по распознаванию текста, облегчивший оцифровку. Но даже наличие в свободном доступе в Рунете значительного числа электронных книг долго не оказывало на «бумажный» издательский бизнес ровным счетом никакого влияния: аудиторией любителей читать книги с экрана компьютера и КПК можно было пренебречь как ничтожно малой.

Привычка людей читать с бумаги не могла вечно оберегать книжный рынок от вихрей цифровой революции. Взбаламутили его производители гаджетов. Первые портативные электронные «читалки» с LCD-экранами, которые выпускались с 1998 года, не особо вдохновляли пользователей. Но выпущенные в 2007 году устройства с более дружественными для глаз экранами, сделанными по технологии «электронной бумаги», стали настоящим выстрелом «Авроры». Тогда же на американский рынок с триумфом вышел Kindle — не просто «читалка», а еще и гаджет, позволяющий с помощью беспроводной связи прямиком покупать электронные книги в интернет-магазине Amazon. Во время рождественских продаж прошлого года Amazon впервые в истории продал столько же цифровых книг, сколько и бумажных. Добавьте к этому то, что в текущем году ожидается массовый выход на рынок аналогичных устройств от других вендоров, — и вы поймете, как быстро въезжает в цифровую эру книжный рынок.

И все-таки лучше всех подготовился к революционным событиям Google. С 2004 года в рамках проекта Google Book Search компания рьяно оцифровывает книги. Сейчас их в базе свыше 8 млн наименований — в два раза больше, чем у ближайшего преследователя из Европы. Microsoft, запустивший в 2006 году аналогичный проект, через два года свернул его. Что немаловажно, Google успешно и последовательно решает вопросы с авторскими правами: почти трехлетняя судебная тяжба с Гильдией авторов и Ассоциацией американских издателей благополучно разрешилась полюбовной сделкой, в которую как раз сейчас вносят последние штрихи. На очереди иностранные правообладатели. А значит, Google превращается в самую мощную глобальную платформу по распространению цифровых книг, причем очень гибкую с точки зрения монетизации.

Отечественная же цифровая книжная дистрибуция пока еще в самом начале пути. На виртуальных полках крупнейшего российского интернет-магазина Ozon.ru чуть более 20 тысяч наименований цифровых книг, а их доля в продажах — менее 0,1% в общем книжном обороте компании. Весьма красноречивый факт: по оценкам экспертов, сейчас на руках у россиян свыше 200 тысяч устройств для чтения электронных книг — то есть в 10 раз больше, чем наименований доступных по легальным каналам электронных книг! А ведь есть еще смартфоны и КПК, которые также активно используются для чтения. Что-то люди на своих устройствах все-таки читают? В общем, проблема цифрового пиратства встает для книжного бизнеса в полный рост. Бумажные супербестселлеры расходятся в России тиражами в несколько сотен тысяч экземпляров, при этом та же книга в электронном виде только в одной популярной пиратской библиотеке может иметь 20–30 тысяч скачиваний. А есть еще куча мелких пиратов, не претендующих на звание «электронной библиотеки» и вывешивающих у себя книжные новинки лишь для того, чтобы повысить посещаемость своего интернет-ресурса.

С пиратством на книжном рынке не было бы таких проблем, имей легальные площадки возможность предоставить ассортимент, хоть сколько-нибудь сопоставимый с цифровыми книжными развалами пиратов. «Честно говоря, нам как розничным продавцам сейчас очень не хватает цифровых товаров», — говорит Алексей Вайсберг, директор по продажам Ozon.ru.

Из крупных издательств только «Эксмо» и АСТ активно передают свои книжные каталоги в цифровую дистрибуцию. Но этого явно не достаточно, чтобы решить ассортиментную проблему. Что же остальные? «Многие издательства сторонятся цифровых продаж, часто даже не попробовав, а кто-то — попробовав, но не получив сразу серьезных денег, — говорит Сергей Анурьев из «Эксмо». — Но это заведомо проигрышная стратегия, которая вредит не только им самим, но и всему легальному рынку». У издательств есть еще и сугубо «техническая» проблема: сложно не столько перевести книгу в цифровой формат, сколько урегулировать все юридические вопросы с авторами по поводу продажи их произведений в электронном виде. «Очень часто для этого необходимо заключать отдельные договоры или допсоглашения, — говорит Алексей Кузьмин, генеральный директор ГК «ЛитРес». — Для переводной литературы, например, нужно получить права и от автора оригинала, и от переводчиков. Вся эта работа требует расходов, нести которые на данном этапе многие издательства — особенно небольшие — считают нецелесообразным».

Вот она — «ловушка 22», в которую попадают первопроходцы цифровой дистрибуции на любом контент-рынке: пока от цифровых продаж не видно серьезных денег, правообладатели считают их баловством и придерживают свой контент, а пока нет ассортимента — откуда на рынке взяться деньгам? Их заработают пираты, не заморачивающиеся по поводу авторских прав.

Кому-то ж надо быть за «истопника», как говаривал Маяковский. Это трудная работа — собирать из различных источников пакет авторских прав на распространение электронных книг в Интернете. Но очень перспективная, потому что лидер когда-нибудь станет становым хребтом будущей цифровой дистрибуции. Заниматься этим не с руки ни отдельно взятому издательству, ни интернет-магазину — это должна быть независимая площадка. В России такой стала компания «ЛитРес» — других серьезных конкурентов пока не наблюдается. Компания заключает договоры не только с издательствами, но и с топовыми авторами (таковых уже около пятисот), и «отгружает» напрямую и через партнерские интернет-магазины, включая OZON.ru, по 100–120 тысяч электронных книг ежемесячно. Конечному покупателю, кстати, электронная книжка обходится в среднем в 11 рублей. Продажи в штуках, в общем-то, пока не самые впечатляющие: они сопоставимы с продажами обычного большого книжного магазина. Ну и что? Революцию-то цифровую не остановить! А потому генеральный директор «ЛитРеса» Алексей Кузьмин уверен, что в 2010 году объемы возрастут раза в четыре: «Это будет год начала серьезного бизнеса, — уверен он. — К этому все шло последние три года!»

Кто на новенького?

Вся логика цифровых перемен говорит о том, что в самое ближайшее время революционные сдвиги затронут новые индустрии.

— Проникновение широкополосного доступа уже запустило эти процессы, и многое начинает уходить в Сеть — телевидение, радио, телефония, — говорит Антон Серго, глава юридической компании «Интернет и Право». — Заметно, что игроки в этих сегментах стали понимать угрозу и готовиться к активному противостоянию: телеканалы начали борьбу с трансляцией своих передач и их выкладкой в Сеть, сотовые компании лоббируют законопроект о запрете IP-телефонии и так далее.

Это уже знакомая реакция «аналогового» бизнеса на перемены: бороться с новыми технологиями вместо того, чтобы «оцифровывать» собственные бизнес-модели!

Под эфирное телевидение, например, уже подведена «мина» замедленного действия. Интернет приучает все больше пользователей к удобному «смотрению» видео в Сети «по запросу» (video on demand) — чего угодно и когда угодно. Пиратским и легальным онлайн-ресурсам уже есть что показывать зрителям — от сериалов и ток-шоу до спортивных телетрансляций. Однако потери аудитории у эфирных каналов до поры до времени нет: все-таки у зрителя имеется стойкая привычка просмотра «картинок» с экрана телевизора, а чтобы «подружить» свой телевизор с Интернетом, ему нужно покупать специальные устройства (вроде IP set-top box) или подсоединять аппарат к персональному компьютеру с выходом в Сеть. Но производители электроники ведут свою «подрывную» работу и здесь: с 2009 года Samsung, LG и Panasonic широким фронтом выпускают на рынок телевизоры со встроенными сетевыми картами для широкополосного соединения, которые для выхода в Интернет не требуют дополнительных устройств. Некоторые из новинок уже поддерживают возможность совершения видеозвонков и проведения видеоконференций благодаря «встроенному» клиентскому приложению Skype: вот она, великая конвергенция гаджетов, благодаря которой даже телевизор уже можно будет использовать в качестве IP-телефона!

Как только такие устройства получат массовое распространение, эфирные бастионы начнут стремительно рушиться. Лет через десять зритель вряд ли станет терпеливо дожидаться, пока в сетке эфирного вещания появится его любимая передача: он нажатием нескольких кнопок на пульте управления будет запускать на своем телевизоре просмотр из Интернета, когда захочет. Эфирные вещатели станут терять аудиторию и рекламодателей, их привычная бизнес-модель начнет разлетаться на куски, и им поневоле придется мигрировать в Интернет. IP для пользователей — более привлекательный «транспорт» для видеоконтента, чем эфир с его линейным потоковым вещанием «в одну сторону» без намека на настоящую интерактивность. Ведь не считать же за подлинную интерактивность возможность перещелкивать каналы!

— Будь я телевещателем, я бы уже давно начал впадать в безумие, глядя на то, что происходит в области IP-телевидения, — говорит Винт Серф из Google. — Интернет-телевидение гораздо гибче эфира с его сетками вещания и программированием. Пакетная передача данных легче может поддерживать принцип «контент по запросу», а опыт YouTube доказывает, что именно так зритель хочет получать свои видеоразвлечения.

Западные гиганты индустрии развлечений и телевидения начинают это осознавать и ищут модели монетизации своего контента в цифровой среде. Начиная с 2005–2006 годов шоу и популярные передачи CBS, NBC, Fox, BBC и проч. стали доступными в цифровом виде в интернет-магазинах iTunes и Amazon Video on Demand. А с 2007 года крупные игроки стали инициировать создание собственных видеоплощадок в Интернете. Так, например, появился популярный в США ресурс Hulu.com с бесплатным для пользователей потоковым видео (работает по «рекламной модели»), ставший совместным проектом NBC Universal, Fox Entertainment Group и ABC Inc.

Цифровые технологии революционизируют привычки людей. До каких «цифровых» чудес мы доживем в будущем, предсказать сложно. Но ясно одно: у бизнеса любого размера на ближайшие пару десятилетий работы будет невпроворот — придумывать и обеспечивать новые способы взаимодействия потребителя с цифровым контентом.