Два лика цифровой фотографии

Дом - наш маленький микрокосм. Процессы в нем определяются законами Вселенной. Есть вещи, без которых дом - лишь бездушные стены, с более или менее дорогостоящим ремонтом и мебелью. Одна из таких вещей - семейный фотоальбом.

Дореволюционные, из потертой кожи, с остатками позолоты. Тисненные страницы, прикрытые листочками рисовой бумаги.

Небогатых тридцатых или пятидесятых годов прошлого века -скромный коленкор или ледерин.

Слегка зажиточных времен "застоя" - холст и бархат, а то и передовой по тем временам винил.

Аляповатые китайчина с туретчиной времен перестройки - полиэтилен с цветной бумажкой внутри.

И - современные. На любой вкус и достаток. Кожа, мягкая как масло. Цветные сафьяны. Рельеф шкуры крокодила, переливы кож страуса и змеи. Режущая шершавость акулы.

И - всегда и везде, - содержимое четко делится на две группы. Студийные. Постановочные фотографии. Часто, до своего переселения в альбом, они жили в рамках на стенах. Беленых - хат. Дощатых - изб. Оклеенных обоями - городских квартир.

На оборотных сторонах - печати и штампы фотографов.

Девочка в пышном платье в день первого причастия.

Кавалерист с георгиевским знаком на фоне знамени полка.

Новобрачные после венчания.

Семья в сборе...

И другие фотографии. Любительские, живые. Раньше, во времена "черных комнат" и наскоро затемненных ванных, они обитали в пакетах из черной фотобумаги. Потом - в конвертах с эмблемами минилабов.

Снятые ящичными "кодаками" и "Лилипутами", шкальными "Сменами", дальномерными ФЭДами, зеркальными "Зенитами".

Дети, играющие в крокет. Пионеры у лагерного костра. Студенты на лагерных сборах. Подвыпившая компания на фоне Карадага. Рекордных размеров пескарь...

Сюжеты могут меняться. Но само разделение остается. И в России, и в Польше, и в Австралии.

Почему?

И будет ли оно характерно для наступившей эры фотографии цифровой?

Времени, когда все большая и большая часть изображений, сделанных людьми, живет не на стенах пещер, не на глянце фотобумаг, а в цифровых недрах десктопов, ноутбуков, наладонников, а то и вообще телефонов.

Как указанное выше, весьма наглядное разделение, соотносится с мутновато-заумной наукой эстетикой, экзотичной антропологией, и, прежде всего, с миром высоких технологий?

Зайдите в любой фотомагазин, послушайте речи толпящихся у прилавка фотолюбителей. Любое новое сообщение из мира hi-tech повергает их в траур. Объявила Asahi Optical о прекращении производства пленочных Pentax - рыдания! Провозглашен 2004 год последним годом пленочных Canon’ов - повод для массового харакири. Мол, злодеи-маркетологи навязывают потребителям "цифру", начисто убивающую таинство (sic!) светописи в угоду простоте обращения и нарастающей дебилизации потребителя. Ехидные замечания о том, что преподобный Чарльз Доджсон, он же автор "Алисы..." Льюис Кэрролл, отказался от фотолюбительства после изобретения сухого процесса, будто бы профанирующего сие занятие, отклика у ламентирующих не находят.

Ими приводятся сокрушительные, как им кажется, аргументы, о превосходстве качества пленочной фотографии над фотографией цифровой. Правда, картинки двухсотдолларовых цифровых трехмегапиксельных мыльниц сравниваются даже не с кадрами на 35-мм пленке, но со среднеформатными, шесть на шесть или шесть на семь сантиметров, а то и с пластинками четыре на пять дюймов. И негативы со слайдами все равно сканируются и распечатываются на струйных принтерах.

Качество, безусловно, отменное. Но и цена, и громоздкость, и сложность...

Неужели дешевые, общедоступные камеры, полностью лишены ЭСТЕТИЧЕСКИХ свойств, обречены радовать тупую толпу?

И что же такое эстетика?

Начнем ab ovo. Термин "эстетика" был употреблен создателем науки о прекрасном Иммануилом Кантом в "Критике чистого разума", получив общепринятое значение у Александра-Готлиба Баумгартена в одноименной Aesthetica в 1750 году. Исследуя смутное чувственное познание, cognitio sensitiva, Баумгартен находил, что совершенство, достигаемое этим понятием есть КРАСОТА (Perfectio cognitionis sensitiviae... est pulchritudo).

Кант же определял понятие красивого как то, что непосредственно, одной свое формой, вызывает в нас незаинтересованное наслаждение. Обратим внимание -незаинтересованное, почти что бесполезное. Ценное для нас одними лишь своими внешними чертами.

Введя и определив понятие красоты, эстетика автоматически стала и наукой об искусстве, определив средневековые artes pulchre cogitandi, не только как деятельность, направленную на создание КРАСИВОГО, но и как специфический инструментарий познания истины.

Традиционно принято суждение, что строго кантианская школа эстетики была создана даже не им самим, а великим поэтом Иоганном Фридрихом Шиллером. В 1792 году он опубликовал в немецком журнале Hoeren свои "Письма об эстетическом воспитании" (Шиллер Ф. Письма об эстетическом воспитании // Соч., т.6, М., 1957), где сформировал стройную систему взглядов на искусство как на нечто, служащее интересам жизни.

Запомним - интересам ЖИЗНИ, то есть чего-то общеценного!

Отталкиваясь от положения эстетики Канта, что мир красоты, этой праздной целесообразности, как бы разрушает антиномию жестокого мира необходимости и светлого мира свободы, Шиллер сказал, что искусство как служение красоте есть одновременно и служение человечеству. В мире искусства человек, с одной стороны, становится свободен от довлеющего над ним гнета "мира необходимости", но, с другой стороны, отображая объективную реальность, вовсе не уходит из нее в мир бредовых видений. Именно в искусстве человек проявляет себя свободным.

И в игре, полагал Шиллер, человек действительно являет себя сам, действительно проявляет себя целиком. В игре... Вот не здесь ли самая глубинная причина популярности компьютерных игр, их нашествия уже в те же телефоны!

И, по мысли немецкого романтика, в искусстве можно созерцать явления без всякого отношения к "основанной на понятии" цели, поскольку художник имеет дело лишь с видимостью.

"Реальность вещей есть создание их самих, - говорил Шиллер, -видимость вещей - это создание человека". И цифровая фотография в самой максимальной степени позволяет человеку СВОБОДНО проявить себя.

Самый страшный враг свободы - время. Ему подвластны все в имманентном мире. Передним склонялись и герои, и божества античности. Последнее средство его отрицающей силы - смерть. Но ведь "радость жаждет вечности". "Счастливые часов не наблюдают". Поэтому одна из важнейших задач мысли - найти в памяти опору для свободы, для преодоления времени. Это имел в виду Гегель, говоря об Errinerung в завершении "Феноменологии духа".

От автора мифа об Орфее до экзистенциалиста Пруста (автора эпопеи "В поисках утраченного времени") все философы видели счастье в temps retrouve, в обретении прошедшего времени, потерянного времени. Именно преодоление temps perdu, потерянного времени и является краеугольным камнем свободы.

И цифровая фотография возвращает время лучше всего иного. И именно в низком, бюджетном, обличии. В наследовании простеньким любительским "Сменам".

Почему?

Да потому, что большую часть информации человек воспринимает визуально.

А цифровая камера - самый ДЕШЕВЫЙ способ сохранения изображений. Расходы на одну картинку в компьютерной памяти неудержимо стремятся к нулю. "Твердая копия" на струйном принтере - не дороже отпечатка в минилабе.

Первые шаги младенца, первый удар по мячу, первая встреча с рекой или морем... Все вырывается из под власти времени.

И еще - можно снимать не только то, что для тебя ЦЕННО, своего ребенка, своего кота, но и все, что привлечет внимание, покажется красивым. Красивым просто потому, что совершенно.

Картинка то не стоит почти ничего.

И все обладатели цифровых камер замечают, что начинают фотографировать БОЛЬШЕ.

Характер изображения у цифровых камер с маленькой, сантиметровой матрицей?

Да, он действительно ДРУГОЙ.

Здесь дело не в несовершенстве технологий, не в шуме пикселей. Эти проблемы сейчас успешно преодолеваются.

Характер изображения на маленьком кадре ПРИНЦИПИАЛЬНО другой. Это обусловлено более низкой плотностью энергии в фокальной плоскости, большей ролью ВОЛН, а не корпускул в формировании изображении. И это то не зависит от числа пикселов. Худшая проработка деталей в тенях - это особенность МАЛОГО кадра.

Но, зато, фантастическая глубина резкости. Не выделить деталь размытием фона - но, ведь, можно передать объем цветами - теплые визуально идут к нам, холодные - убегают. Или передать перспективу, найдя подходящие линии. К примеру, паркет в музее, где так славно снимать именно камерой с маленькой матрицей. Хорошими выходят ВСЕ кадры.

А студийные, сравнительно редкие снимки, они по ведомству антропологии. В них - символизм культур. Произвольная кодировка вечных ценностей жизни, по Леви-Стросу (Леви-Строс К. Структурная антропология. М., 1976). Рождения, взросления, бракосочетания. Знамя - символ мужества. Белое платье - невинности. Это - студийные камеры с цифровыми задниками, студийный свет. И - куда большая, ЦИФРОВАЯ, гибкость в оформлении по нормам культуры. По самым высшим критериям!