Дар богов

Едем в отпуск, от–пуск, от–пуск …», — убаюкивающе выстукивают колеса поезда.
За окном еще мелькают околомосковские пейзажи, а ваши мысли уже далеко — у моря, в городе, который древние греки из Милета 25 веков назад назвали Феодосией — «Богом данной».

В голову приходят только мысли о голливудских декорациях: рядом с перроном раскинулся пляж, а в антураж маленьких кафе на набережной ловко вписываются семафоры…

Конечно, попасть в Феодосию можно не только на поезде. Час–два — по пробкам до аэропорта, час — регистрация и через пару часов перелета — Симферополь. Тут придется поторговаться с несговорчивыми таксистами и долларов за 50 доехать до места предполагаемого отдыха. И все–таки в Феодосию лучше добираться поездом. Как–никак, это единственный южный город, в который поезда прибывают прямиком на пляж. Звучит странно и выглядит, поверьте, тоже. Сначала в голову приходят только мысли о голливудских декорациях: рядом с перроном — лежаки, на которых жарят свои тела неугомонные туристы; маленькие кафе на набережной, в их антураж ловко вписываются семафоры; дома отдыха с видом на море и между ними — поезд. Железная дорога вдоль набережной появилась в городе в 1892 году благодаря знаменитому феодосийцу Ивану Айвазовскому.
Но не всё сразу. Сначала еще будет Тула с ее знаменитыми пряниками. В ваш сон ворвется красновокзальный Орел, где мальчишки станут наперебой предлагать раков. А совсем поздно вечером поезд остановится в соловьином Курске.
И вдруг — яркий свет. Нет, еще не приехали. Это всего лишь Казачья Лопань — граница России и Украины.
— Опять этот 203–й! И прибываете вы вечно не вовремя! Документы почему не приготовили? — выкрикивает, пытаясь разбудить и себя, и пассажиров, украинский пограничник.
На самом деле — ничего страшного. Всего лишь нужно предъявить российский или заграничный паспорт и миграционную карту. Вопросы на уровне третьего класса, но заполнить карту лучше все же вечером, чтобы не вспоминать судорожно свою фамилию и пол под суровым прищуром стражей государственных границ.
Ну вот, ушли, всё стихло. Можно снова вздремнуть. Только что это?
— Доллары на гривны, рубли на гривны! Меняем! Кто забыл поменять?
Будьте уверены, что от крика менял вас не спасут ни двери купе, ни ваши протесты. Те все равно будут предлагать — ровно то количество раз, которое сочтут нужным. Только стоит ли с ними соглашаться? Обычно разница в курсе у менял и в городском обменном пункте совсем не велика.
Пейзаж за окном изменился: замелькали беленые хатки и тополя–пирамидки. Скорей бы Джанкой. Джанкой — граница Крыма. Здесь поезд задержится минут на двадцать: предстоит смена «головы» — дальше состав потянет тепловоз по той самой «айвазовской» ветке. Если вы не успели или просто не позаботились о жилье в Феодосии, то от Джанкоя прямо в поезде вам предложат столько вариантов, что вы наверняка найдете что–то для себя. Цена вполне умеренная: от 5 долларов в сутки в частном секторе до 15–25 (в зависимости от сезона) в квартирах самой Феодосии или Коктебеля, Судака, Нового Света.
Через пару часов неспешного хода, прямо из окна вагона откроется ни с чем не сравнимый вид на Феодосийский залив, пляж и набережную с неспешно прогуливающимися отдыхающими.

Древний город

Чуть выше галереи Айвазовского улица превращается в площадь, на которую выходят летними террасами ресторанчики. А один из домов украшает панно с плывущей бригантиной.

Феодосия (Кафа, Кеффе) расположилась в уютной бухте юго–восточного побережья Крыма. Часть старого города амфитеатром лежит на северных склонах хребта Тепе–Оба (в переводе с крымско–татарского — «Гора–холм»), который заканчивается в море мысом Ильи. Западная часть города примыкает к горе Паша–Тепе (с крымско–татарского — «Лысая гора»). Жителей равнин местные ландшафты удивляют: так странно лепятся на ступенчатых холмах маленькие, почти игрушечные домики, так причудливо вьются по склонам ленточки «муравьиных» дорожек. У местных жителей к своим горам, пусть и невысоким (не Кавказ же!), самое нежное отношение: про каждую из них они готовы рассказать с десяток увлекательных историй и самых романтических легенд.
В те времена, когда Кафа была рабовладельческим центром, в городе жил хан Ахмед–Назы. У него было много наложниц, но больше других любил он русскую девушку Святославу. Но все попытки покорить гордую красавицу были безуспешными. Однажды Святослава играла хану на гуслях. Ахмед уснул. Воспользовавшись этим, девушка взяла у него связку ключей и выпустила на свободу наложниц.
Святославу за ее дерзкий поступок бросили в темницу. Хан предложил девушке выбор: или ее любовь, или вечная тюрьма. Святослава предпочла второе. В темнице ее единственным собеседником был горный родничок, который пел нежные песни доброй и красивой девушке. Прошло время, и снова заявился Ахмед, но не увидел хан прежней красавицы: перед ним стояла изможденная женщина. «Кому ты теперь нужна? Тебе осталось только одно — коротать свой век в темнице!» — воскликнул Ахмед и ушел.
И тогда на помощь девушке пришел родничок: как только Святослава выпила его воды, она вновь превратилась в красавицу. Стража тут же доложила о чуде хану, и тот немедля побежал к родничку. Но родник отомстил Ахмеду: стоило хану отпить ледяной воды, как он окаменел.
Феодосийцы рассказывают, что вода родника необыкновенно целебна.
Сначала трудно поверить, что история города начинается со второй половины VI века до н. э. — с момента, когда к песчаным берегам уютной бухты пристали суда греческих мореходов. Особняки на набережной, скорее, наводят на мысли о XIX веке. И только позже, гуляя по городу, вдруг открываешь для себя подтверждения его древности или в разговорах с феодосийцами слышишь: а вот здесь был рынок рабов, здесь служил молебен, вернувшись из–за трех морей, Афанасий Никитин.

Карантин

Местные мальчишки гривен за пять наплетут кучу историй про Карантин, а любой турист считает своим долгом сфотографироваться на фоне древних стен и бескрайнего моря.

О греках и ханах, живших когда–то в Феодосии, сохранилась память только в исторических документах и преданиях. Зато след генуэзцев на феодосийской земле вполне осязаем.
В XIII веке генуэзские купцы выторговали у татарского хана феодосийские руины и на их месте построили крепость Кафу, которая стала центром черноморских владений Генуи. Через Кафу в Европу везли восточные пряности, пшеницу и золото. Каменные развалины, возвышающиеся за портом, — живые свидетели былого генуэзского величия. Говорят, что феодосийский Карантин, портовая цитадель, в которую приходили корабли, сохранился куда лучше известной Судакской крепости. Оно и в самом деле так, только привести в порядок крепость некому, да и не на что. И возвышается над портом и морем громада с широченными стенами, полуразрушенными башнями. Но и в том, что сохранилось, есть своя необыкновенная прелесть. Местные мальчишки, вылавливая незадачливых туристов, гривен за пять наплетут кучу историй про это место, выдумывая что–то на ходу, а любой, заглянувший в развалины крепости, считает своим долгом сфотографироваться на фоне древних стен и бескрайнего моря.
Башни Карантина — не единственные в городе. В центре недалеко от вокзала сохранилась башня Константина. В средние века Феодосия славилась богатым рынком рабов, который размещался недалеко отсюда. По преданию, именно здесь в XVI веке была продана в рабство красавица Роксолана.
Пройдя вверх от генуэзской крепости по Старо–Карантинной улице и улице Крупской, вы попадете в «старый город». Пологий подъем завершает круглая Доковая башня, стены которой увиты каперсами — плющом с необыкновенно красивыми цветками в форме цветов лотоса. Кстати, плоды каперсов — что–то вроде небольших огурчиков, которые маринуются по особому рецепту, — «фирменная» крымская закуска (не под вино, под что–нибудь покрепче). Дальше за круглой башней — нехоженые нетуристические тропы: перевивы и изгибы улочек, где каждый раз за поворотом есть риск оказаться в тупике или у калитки домика с террасными огородами и виноградниками. И над всем этим муравейником — феодосийский Митридат. Это одна из самых высоких точек города: отсюда открывается фантастический вид на бухту и город. Свое имя гора получила благодаря Айвазовскому в период его увлечения археологией — по аналогии с керченским Митридатом. Когда–то на горе возвышался Музей древностей — огромное здание в греческом стиле. Музей не сохранился, был разрушен в войну.

«Благодаря Айвазовскому»

Музей Грина в Феодосии — это музей–корабль: Клиперная, Ростральная, Каюта капитана Геза…
В музее переплетаются реальная жизнь писателя, его мечты и его творчество.

Еще много о чем в городе можно рассказывать именно с этими словами. Как говорят все феодосийские путеводители, «его имя теснейшим образом связано с Феодосией». Помимо железной дороги, Музея древностей и публичной библиотеки, Феодосия получила стараниями Айвазовского пресную воду. Рядом с кинотеатром «Крым» стоит фонтан, построенный по проекту художника, который местные жители называют памятником пресной воде. В самом центре города расположена галерея имени Айвазовского, с одним из самых богатых собраний картин художника.
Конечно, главная улица приморского города — это, как водится, набережная, но в Феодосии это еще и улица Галерейная. Чуть выше галереи Айвазовского улица превращается в площадь, на которую выходят летними террасами кафе и ресторанчики: «Золотая цепь», «Ассоль»… А один из домов украшает панно с плывущей бригантиной.

Гринландия
— Мама, а кто такой Грин?
— Он написал «Белеет парус одинокий» и «Алые паруса», — отвечает любопытному малышу спешащая мамаша в розовом купальнике, с надувным матрацем под мышкой.
— Нет, — вступает в разговор всезнающий папа, — «Алые паруса» написал Лермонтов!
Такие разговоры — не редкость на Галерейной. Еще тут ищут музей глины и гриноґв или «голос Фрези Грант» и портрет Ассоль. Последнее уже чуть ближе к истине: в доме 10 по Галерейной улице жил и работал Александр Грин. Именно здесь он написал «Золотую цепь», «Бегущую по волнам», множество рассказов.
Александр и Нина Грин переехали в Феодосию из Петербурга в 1924–м, в доме на Галерейной прожили до 1929 года. В 1970–м здесь был открыт музей писателя.
— Выключили мобильнички, фотосъемочка платная! Слушаем экскурсовода!
Деревянные двери музея с грохотом закрываются, и на секунду вы оказываетесь в кромешной темноте. Но глаза привыкают, и перед вами — экскурсовод и барельефная карта Гринландии. Здесь начинается экскурсия по музею Грина.
Сам Александр Степанович карт вымышленной страны никогда не рисовал: Лисс, Зурбаган, Гель–Гью, Сан-Риоль — он и без карт с удивительной точностью представлял себе эти города. Музей Грина в Феодосии — это музей-корабль: Клиперная, Ростральная, Каюта капитана Геза, Корабельная библиотека… В музее переплетаются реальная жизнь писателя, его мечты и его творчество, а рассказ экскурсовода увлекает своей поэтичностью в гриновское Несбывшееся.

Море

В можжевеловом Новом Свете можно пройти по Голицинской тропе вдоль самого моря, любуясь бухтами, скалами и гротами, и выпить настоящего крымского шампанского.

По воспоминаниям Грина, первое слово, которое он произнес в детстве, было именно «море». Море в Феодосии всегда разное и всегда одинаково притягательное. Если вдруг начался «гон», то есть ветер с материка в сторону моря, отчего вода становится совсем холодной — градусов эдак 12–14 (а такое бывает даже в середине лета), то к морю все равно тянет. И тогда можно сесть в маленькую барочку и совершить прогулку по Феодосийскому заливу: покататься вдоль порта, мимо Карантинной крепости и Двуякорной бухты до мыса святого Ильи — крайней точки города, на которой стоит маяк.
В конце 1860–х в Феодосии недалеко от дома–галереи Айвазовского купили дачу москвичи Рукавишниковы. Здесь семья счастливо проводила каждое лето. А в 1897 году стряслась беда: Николай, единственный сын, заболел туберкулезом. Врачи советовали то одно, то другое; в конце концов, было решено везти Николая в Феодосию. Здоровье мальчика стало улучшаться. Мать Николая Евдокия Рукавишникова благодарила за выздоровление сына целебный морской воздух удивительного города.
Тем временем Николай стал интересоваться портом. Капитаны рассказывали, что у мыса св. Ильи очень коварное место, поэтому там то и дело бывали несчастные случаи. Евдокия Рукавишникова твердо решила помочь городу и построить маяк. Местные жители предлагали назвать маяк ее именем. Но из скромности и особого чувства, тогда ею руководившего, — маяк этот являлся как бы ее благодарностью Феодосии за выздоровление сына — Рукавишникова решила: пусть он называется маяком св. Ильи.
Говорят, что капитаны, проходя мимо мыса св. Ильи, снимают перед маяком фуражки в честь необыкновенной женщины.

Пляжная нега
Побывавшие в Феодосии и ее окрестностях частенько говорят: всё здесь хорошо, да только пляжей–то песчаных — нет! Конечно, если вас хватает только на то, чтоб дойти до второго городского пляжа (нумерация пляжей — от хвоста прибывающего поезда), так же будете говорить и вы. Но уже первый городской пляж — песчаный. Если не полениться, то можно сесть на маршрутку у рынка и доехать до Золотого пляжа. Золотой пляж — песчаная коса от Феодосии в сторону Керчи. Это место завоевало известность еще в XIX веке: целебный песок Золотого пляжа тогда экспортировали аж в Калифорнию.
Есть и другие варианты: можно отправиться, например, на пляжи в Орджоникидзе — небольшой поселок в сторону Коктебеля, или уехать еще дальше, в Тихую или Лисью бухты, поражающие своей нетронутостью и красотой.
Но даже если загорать вам нравится в городе, поехать в Орджо (так ласково местные называют поселок Орджоникидзе) все равно стоит. Бархатисто–плюшевые горы, зеленые или уже желто–выгоревшие под палящим крымским солнцем, желтые мальвы выше человеческого роста, изумительный вид на море, сливающееся с небом, вряд ли кого–то оставят равнодушным.
Последние два–три лета, когда прохладная вода в Крыму поражала не только отдыхающих, но и местных, предприимчивые турфирмы стали предлагать поездки на Азов, хотя добраться туда можно и на такси (150 грн.) или маршрутке до Щелкино. Это место в любое время года подойдет для желающих накупаться — вода почти всегда +20–25°, правда, мутноватая и чуть соленая.
Феодосийское перепутье
Конечно, через пару дней спина обгорит, а «пляжные достопримечательности» — пахлава, рапаны, шашлычок из мидий, креветки — надоедят. И тогда самое время проехаться по Крыму, благо, что возможность есть: в Феодосии практически на каждом углу стоит «туристический спотыкач» — доска с «меню» крымских экскурсий. Конечно, поехать по всем маршрутам не удастся, слишком велик выбор, но есть такие места, не посмотрев которые из Крыма уезжать стыдно.
Коктебель (в переводе с тюркского — «Край голубых холмов») находится всего в двадцати километрах от Феодосии, в бухте у потухшего вулкана Кара–Даг.
В Коктебеле всё связано с именем поэта Максимилиана Волошина. Он превратил Коктебель в один из культурных центров, где собирались известные представители творческой интеллигенции прошлого века. И даже древний вулкан отдал дань великому человеку: склон Кара–Дага, уходящий в море, напоминает профиль Волошина. Дом поэта на набережной, который когда–то казался просто огромным, сейчас, правда, теряется в летнем антураже кафе и ресторанчиков…
Стоит посетить и Судак, с его генуэзской крепостью, и можжевеловый Новый Свет, где можно пройти по Голицинской тропе вдоль самого моря, любуясь бухтами и скалами, и выпить настоящего крымского шампанского, а может быть, отправиться и на южный берег к Бахчисараю и Ялте. А остальное… остальное — в следующий раз.
* * *
Уезжая из Феодосии, всегда испытываешь чувство, что приехал сюда только позавчера. Поезд тронулся, из советского репродуктора зазвучал марш «Прощание славянки», за окошками поплыла набережная всё с теми же неспешно прогуливающимися отдыхающими. Только колеса теперь стучат: «Мы вернемся, вер–немся…», потому что Феодосия - это город, куда всегда возвращаются.