Авось получится

КОГДА-ТО В АВОСЬКУ СОВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК СКЛАДЫВАЛ ЛЮБОЙ ДЕФИЦИТ, КОТОРЫЙ УДАВАЛОСЬ ПРИОБРЕСТИ. НО КОМУ НУЖЕН ЭТОТ АТРИБУТ НОСТАЛЬГИИ В ВЕК ИЗОБИЛИЯ?

В конце 2000-х предприниматель Евгений Рапопорт работал над проектом по производству биоразлагаемой упаковки, которая могла бы заменить «вечные» полиэтиленовые пакеты. Однако реализовать эту затею не удалось. Следующим этапом в экологической миссии стала идея возрождения «советской авоськи» — знакового явления времен СССР. Если кто-то забыл, авоська (другое название — «сетка») — предмет, который можно было обнаружить в кармане любого нормального советского человека.

Трогательно неуклюжие фигурки граждан с дырявыми сумками наперевес, из которых торчат стеклянные бутылки с молоком и палки докторской колбасы, — незабываемая картинка в калейдоскопе нашего общего прошлого. В свернутом виде авоська была весьма необременительным и полезным «грузом». В любой момент, как только подворачивалась возможность приобрести тот или иной дефицитный товар, будь то цыплята или помидоры, «тара» оказывалась под рукой. Отсюда и название: авось повезет что-нибудь купить в небогатом царстве плановой экономики. А то, что все товары видны окружающим, так это не беда. Скрывать советскому человеку было нечего.

Воплощать в жизнь проект по возрождению производства авосек Рапопорт решил вместе со Всероссийским обществом слепых. Причем вовсе не для того, чтобы сэкономить на изготовлении. Совсем наоборот. Полностью инициатива именуется так: «Авоська дарит надежду». Президента ВОС предприниматель знал давно. Да и в советское время авоськи плели незрячие или слабовидящие люди. Так удавалось обеспечить рабочие места тем, кто не хотел мириться с недугом.

Сам по себе технологический процесс несложен. Базовых операций — считанные единицы. Но главное, при должном навыке выполнять их можно в буквальном смысле не глядя.

— Слепых детей в советских интернатах обучали плести авоськи с детства. Они выходили оттуда уже мастерами, — говорит Рапопорт. — Однако с развалом всей прежней системы этот механизм разрушился. Авоськи были вытеснены пластиковыми пакетами, а миллионы инвалидов по зрению лишились работы.

Мало того, хитросплетения производства авосек были забыты. Так что после перерыва, длившегося более двух десятилетий, возрождать секреты мастерства оказалось трудно. Пришлось искать тех, чьи руки еще помнят, как это делается. Таких специалистов, впрочем, разыскать все-таки удалось: в Чувашии, Мордовии, в Арзамасе.

Первые авоськи совместно с несколькими предприятиями ВОС были произведены полтора года назад. Реализацией проекта занимается специально созданное НКО «Сервис», учредителем которого является Российский союз инвалидов. Евгений и его супруга Екатерина выступают в роли управляющих. Причем сам Рапопорт очень просит скромно именовать его «руководителем» проекта, а вовсе не гендиректором. И тут же рассказывает какую-то сумасшедшую историю о том, что паспорт он то ли потерял, то ли продал. А потому на самом деле он — бомж. И ничуть этого не стесняется.

Ну, бомж не бомж, а дело потихоньку идет. Активная фаза реализации идеи началась примерно год назад. А уже в октябре 2010-го открылась первая «авосечная» лавка на Тверской улице в Москве. Место дорогое, зато «проходное». Да и публика тут прогуливается не бедная. Крошечный магазинчик площадью 8 квадратных метров торгует исключительно сумками-авоськами, зато на любой вкус — от аскетичных сеток суровой нити до ядовито-розовых, весьма гламурных и даже с кожаными ручками. Некоторые модели были разработаны известными российскими дизайнерами Денисом Симачевым и Максимом Шаровым, которые стали постоянными партнерами Рапопорта по авосечному производству. С Шаровым проект вообще съехался под одну крышу: мастерская дизайнера соседствует с офисом НКО «Сервис».

Всю эту историю сам Рапопорт именует «промыслом во благо человечества». Задача в том, чтобы добиться гармоничного сочетания благотворительности с современными деловыми подходами, позволяющими создавать рабочие места и зарабатывать. «Авоська — это ведь по существу даже и не товар, — соглашается маркетолог Самвел Аветисян. — Утилитарная составляющая здесь невелика. Так что по сути тут «продается» именно благодеяние, милосердие».

И тем не менее это бизнес. «У нас все серьезно, — говорит Рапопорт. — Производство, реализация, бухгалтерия… Нашелся даже банк, который нас кредитует. Люди просто пришли, посчитали авоськи и дали нам заем в общей сложности почти на полтора миллиона. Никто не понимает, о чем они думали, когда нас кредитовали; их считают чуть ли не идиотами. Но вот однако же…». Сам Рапопорт вложил в производство около 12 млн рублей. Да еще и у друзей одолжился. Под честное слово.

Ежемесячно «фабрика» выпускает около трех тысяч авосек. Продается же оригинальный товар не только в собственной лавке и через Интернет, но и на всякого рода праздниках, фестивалях и ярмарках. Выездные мероприятия — хороший канал сбыта, но не слишком стабильный, признается Рапопорт. К тому же раз на раз не приходится. Иногда продается не более сотни сумок, но вот на пикнике «Афиши» легко разлетелось аж 600 авосек. Кроме того, у НКО «Сервис» довольно много корпоративных покупателей. Компании приобретают авоськи в качестве сувениров, которые можно брендировать и дарить партнерам или сотрудникам. А что, такой презент оказывается посильнее стандартного календаря. Служит долго, годами. А значит, постоянно напоминает о дарителе.

И все-таки основной объем продаж приходится на лавку. В день удается реализовать около сотни изделий. Самая простая модель авоськи стоит здесь 190 рублей, а более изысканные варианты с кожаной отделкой и прочими дизайнерскими «штучками» предлагаются по 350–500 рублей.

— Некоторых такие цены отпугивают, — говорит продавец «Лавки». — Они ведь помнят, сколько авоська стоила при советской власти. Заходят и первым делом удивляются: «500 рублей? Как дорого!» Но когда объясняешь, что авоськи делаются слепыми людьми, все вопросы снимаются. Люди понимают, как важно трудоустраивать инвалидов. Это ведь огромная социальная проблема.

В «Лавке» не устают повторять, что по договоренности с Российским союзом инвалидов часть выручки от продаж идет на финансирование благотворительных программ. «С каждой авоськи, которая стоит 190 рублей, 30 рублей отправляется на программы помощи детям», — говорит Рапопорт. Кроме того, в магазинчике также постоянно проводится сбор средств на программы благотворительных фондов «Отказники», «Детские сердца» и других.

Покупателям сумки в дырочку и правда интересны. «Многие ведь выросли в окружении этих авосек, у кого-то они еще дома остались, — продолжает Рапопорт. — Люди быстро вспоминают: а ведь это и правда удобная штука, которая никогда не порвется! У меня вот полиэтиленовые пакеты тысячу раз рвались. Что-то падало, разбивалось, пачкалось. Авоська в этом отношении куда надежнее. И потом, наверное, трудно придумать столь же компактную, но одновременно легкую и вместительную сумку. А еще это ведь и отличный подарок!»

НКО «Сервис» пытается налаживать контакты и с оптовиками, но пока не слишком активно. Больших дисконтов дистрибьюторам не предлагается. 10% — максимум. А это не всегда устраивает компании, привыкшие к изрядной марже. Да и объемы производства пока невелики. Теоретически авоськи могли бы продаваться в качестве модного аксессуара даже в крупных розничных сетях. Но и гигантам ритейла такой товар не очень-то интересен.

80% продаваемых компанией Рапопорта авосек приходится на самые дешевые, по 190 рублей. Это та торговая масса, которая позволяет предприятию оставаться на плаву. Себестоимость самой дешевой авоськи без отделки и окраски (то есть без учета материалов и труда) составляет 98 рублей. Понятно, что прибыль в любом случае оказывается невелика. Сотню с лишним удается заработать только на продажах более дорогих моделей, снабженных дополнительными элементами декора.

За месяц лавка приносит около полумиллиона рублей. Рапопорт уверяет, что магазинчик окупает себя и даже дает небольшую прибыль. Разве что «отбить» вложения в проект пока не удалось. И не удастся еще в течение ближайших двух лет, вздыхает предприниматель: «Мы пока не набиваем карманы и, думаю, долго не будем их набивать. Из прибыли отдаем кредиты, частично их погашаем. К тому же у нас очень серьезные затраты на развитие».

В будущем Рапопорт собирается расширить производство авосек, уже вне рамок сотрудничества с ВОС. А чтобы подготовиться, открыл собственные курсы обучения плетению авосек в Москве, которые окончили уже 30 человек. Минимальная планка заработка на плетении авосек — 14 тысяч рублей, но опытный успешный мастер может заработать и 30 тысяч: в зависимости от навыков мастер «авоськоплетения» способен выдать от 3 до 12 готовых сумок в день.

Пока Рапопорт своим скромным предприятием доволен. «Я нашел свою нишу и не намерен отступать, — говорит он. — «Чистый» бизнес ради прибыли мне уже неинтересен. А этот проект позволяет совместить и «человеческую» сторону, и деловую».

Бизнесмен верит, что в России может сложиться полноценный рынок авосек, так что их производство в конце концов станет «тиражным», массовым. «Если мы десять миллионов сеток в год станем выпускать и продавать, то пять тысяч слепых людей будут иметь работу», — мечтает Рапопорт. Как этого добиться? Пока в списке неотложных дел — увеличение количества точек продаж в Москве и запуск франчайзинговой программы. Вот только четкого плана продвижения пока нет. Есть лишь догадки и предположения. Например, о том, что лучшая реклама — сарафанное радио, а самый эффективный способ обеспечить удовлетворение спроса — сформировать необходимый складской запас авосек. Скажем, 100 тысяч штук.

«Нужно, советует Самвел Аветисян, — разворачивать активность в социальных сетях и участвовать в медийных проектах, адресованных «прогрессивной публике», которая, узнав о возрожденном товаре, не только поучаствует в благотворительности, но и поможет сделать когда-то рядовую вещь по-настоящему модной».

Ну а пока НКО «Сервис» пытается наладить отношения с государством. В частности, привлечь внимание правительства Москвы к тому, что «авосечный» бизнес на самом деле помогает решить задачу трудоустройства инвалидов. «Мы просто хотим, чтобы авоську как ремесло, как промысел — навсегда отдали слепым, — подчеркивает Рапопорт. Тогда мы сможем трудоустроить многих людей». На чиновников предприниматель, правда, не жалуется. По его словам, столичное правительство оказывает ощутимую поддержку, в том числе предоставляет субсидии на временное трудоустройство (в течение срока временного договора, заключаемого с принимаемым на работу сотрудником, город доплачивает 9 тысяч рублей из бюджетных средств, снимая тем самым часть рисков с работодателя). Однако всем ясно: никакая поддержка со стороны представителей власти не сформирует необходимый спрос на авоськи.

Юлия Алешина, руководитель проекта «Эко-сумки», также занимающегося производством и реализацией «авосек», вынуждена признать: товар этот все еще не слишком востребован. «У нас продажи весьма средненькие, — говорит она. — На самом–то деле россияне не очень любят ходить с авоськами. Может быть, из‑за того что все могут увидеть их содержимое? Да и с советских времен у многих осталось к сеткам негативное отношение. В итоге большинство предпочитает хлопковые экологичные сумки. Авоськи же чаще приобретают для проведения «зеленых» акций или в качестве подарков на корпоративные мероприятия».

Эх, авоська-авоська. Вечно с тобой проблемы. То нагрузить тебя было нечем. А теперь, в эпоху изобилия, тебя настолько прочно забыли, что никак не могут вспомнить.

Стоит ли игра свеч? Ну в самом деле, что это за товар! Производится вручную. Себестоимость высокая, а продажи низкие. И до массового спроса пока что — как до Луны. Между тем действительно массовым спросом такая сумка могла бы пользоваться, если бы стоила в рознице не 200–300, а 30 рублей. Но Евгений Рапопорт о снижении себестоимости даже не задумывается. Для него важнее смысл проекта, а не экономика:

— Вы поймите, ведь каждая авоська делается руками. И мы от ручного труда не отойдем. Как только появились средства механизации, инвалиды сразу «вылетели» из жизни. И их в нее нужно вернуть. Любой ценой.

Складывается стойкое впечатление, что цену эту Рапопорт платит из собственного кармана. «Несовременный» подход с точки зрения нашего циничного времени. Возможно. Как и наивная, простенькая, но такая милая авоська. Пусть даже и без кожаных ручек, придуманных модным дизайнером.